костру, послушал, не понимая ничего: четверо говорили по-гречески. Семь человек и постоянно горящий костер начисто съели весь кислород. В пещере было душно. И Кейси решил выйти подышать свежим ночным воздухом. Через полминуты он поспешно возвратился, плотно прикрыв за собой полог.
— Тихо! — шепнул он, махнув рукой в сторону входа. — Там что-то движется. Чуть ниже по склону. Я дважды услышал звук.
Панаис тихо выругался, вскочил на ноги, одновременно разворачиваясь лицом к выходу, и исчез за пологом раньше, чем кто-либо успел произнести хоть слово. Длинный обоюдоострый метательный нож зловеще блеснул в его руке. Андреа было двинулся следом, но Мэллори жестом остановил его:
— Погоди, Андреа. Тебе не успеть. Наш друг Панаис слишком быстр, — прошептал он. — Или там никого, или нам всем нужно будет хвататься за оружие? О черт! Как некстати. — Последние слова были реакцией, на то что в этот момент Стивенс довольно громко забормотал в бреду. — Нельзя ли сделать что-нибудь, чтобы…
Андреа склонился над раненым, взял за руку и стал гладить по голове успокаивающе, мягко, непрерывно, что-то шепча ему на ухо. Стивенс продолжал бредить. Однако постепенно гипнотический эффект возымел действие. Бормотание перешло в шепот, а вскоре и вовсе прекратилось. Стивенс открыл глаза и посмотрел на грека совершенно осмысленно.
— Что это, Андреа? Почему вы…
— Шш-шш-шш, — Мэллори поднял руку. — Я что-то слышу.
— Это Панаис, сэр. — Дасти выглянул в щель полога. — Ползет с гребня в ложбину.
Через несколько секунд Панаис был в пещере, сидел на корточках у огня, всем видом своим выражая недовольство.
— Никого нет, — доложил он. — Видел несколько коз внизу. Вот и все. — Мэллори перевел его слова остальным.
— Кажется, это были не козы, — упрямо возразил Браун. — Это был совсем другой звук.
— Я посмотрю, — вызвался Андреа. — Хочу убедиться. На всякий случай.
Андреа исчез так же быстро и бесшумно, как Панаис.
Через три минуты он вернулся, покачивая головой:
— Панаис прав. Там никого нет. Я не увидел даже коз.
— Видать, это и были козы, Кейси, — сказал Мэллори. — Но мне все это не по душе. Снег почти перестал. Долина, должно быть, кишит немецкими патрулями. Вам двоим пора уходить. Будьте осторожны. Если попытаются вас задержать, стреляйте на поражение. Все равно убитых припишут нам.
— Стрелять на поражение! — сухо засмеялся Лука. — Совершенно лишний совет, майор. Панаис по-другому никогда не стреляет.
— Так. Хорошо. А теперь сматывайтесь! Чертовски жаль, что вы замешаны в это дело. Но раз ввязались, спасибо тысячу раз за все, что вы для нас сделали. Увидимся в шесть тридцать.
— В шесть тридцать, — повторил Лука. — В оливковой роще на берегу ручья. Южнее деревни. Будем ждать.
Лука с Панаисом ушли. Браун вышел следом, на душе у него было не спокойно, ведь он явно что-то слышал. Нужно покараулить. В пещере стало тихо. Потрескивали угольки в затухающем костре. Стивенс забылся беспокойным сном. Миллер на минуту склонился над ним, тихонько прошел к Мэллори через всю пещеру с мотком смятых бинтов в руке.
— Понюхайте-ка, начальник, — тихо сказал он, протягивая их Кейту.
Мэллори втянул ноздрями воздух, резко отдернул голову и сморщил нос от отвращения.
— Боже мой, Дасти! Какая мерзость! — Зная ответ, он все же спросил: — Что это?
— Гангрена, — Миллер тяжело присел рядом, бросил бинты в огонь. В голосе слышались усталость и безразличие. — Газовая гангрена. Распространяется, как лесной пожар. Все равно умрет. Я только время зря теряю.
ГЛАВА 10
Среда. Ночь.
04.00—06.00
Немцы взяли их, усталых и сонных. Они не оказали никакого сопротивления. Неожиданность была полной…
Андреа проснулся первым. Тихий посторонний звук достиг той части его мозга, которая всегда бодрствовала. Грек повернулся на бок, приподнялся на локте. Рука его по обыкновению быстро и бесшумно потянулась к всегда готовому к стрельбе маузеру. Но белый луч мощного фонаря, пронзив темноту пещеры, ослепил его. Рука замерла еще до команды, произнесенной тем, кто держал фонарь.
— Лежать! — слова сказаны почти на безупречном английском. Ледяная угроза звучала в голосе. — При малейшем движении — стреляю.
Включился еще фонарь. Потом еще один. И вот уже вся пещера залита светом. Проснувшийся, но лежащий неподвижно Мэллори до боли в глазах вглядывался в лучи.
В мощных пучках света он едва видел неясные фигуры у входа, пригнувшиеся, с автоматами в руках.
— Руки за голову! Сесть спиной к стене! — Категоричность и твердая уверенность голоса заставили их немедленно подчиниться. — Посмотрите на них как следует, унтер, — тоном мирно беседующего человека произнес тот же голос. Но ни фонарь, ни ствол пистолета не шелохнулись. — У них не дрогнули лица. Даже глазом не моргнули. Опасные люди, унтер. Англичане хорошо выбирают убийц.
Горечь захлестнула Мэллори. Во рту скопилась вязкая слюна. Надежда исчезла. Но не совсем. Она имелась до тех пор, пока был жив Андреа. Он подумал о Брауне. Что с ним сейчас? Собрался было узнать о нем, но вовремя остановился.
— Как вам удалось нас найти? — спокойно спросил Мэллори.
— Только дураки жгут можжевельник, — с апломбом сказал офицер. — Мы были на Костосе весь день и часть ночи. Даже мертвый мог бы учуять этот запах.
— Можжевельник? — Миллер качнул головой. — Кто мог…?
— Хватит! — Офицер, перейдя на немецкий, кому-то сзади: — Сорвите полог. —И, едва заметно махнув фонарем: — Ну ладно, вы трое. Выходите и берегитесь. Поверьте, мои люди только и молятся о том, чтобы Господь послал им повод пристрелить вас, чертовы убийцы. — В ненависти немецкого офицера звучала глубокая убежденность.
Кое-как, очень медленно, с руками на затылке все трое поднялись на ноги. Мэллори не сделал и шага, как резкий голос немца остановил его.
— Стоп! — Луч фонаря осветил Стивенса. Тот был без сознания. Офицер резко махнул рукой в сторону Андреа. — Отойди в сторону, ты. Кто это?
— Не стоит его бояться, — спокойно сказал Мэллори. — Он наш. Тяжело ранен. Умирает.
— Посмотрим, — твердо сказал офицер, — Отойдите в угол пещеры. — Он подождал, пока все
