тобой. Он отдал народу наши места в цирке и вынудил нас драться с плебеями, чтобы потом потяжелее нас наказать.
Старый патриций. Он трус.
Второй патриций. Циник.
Третий патриций. Комедиант.
Старый патриций. Он импотент.
Четвертый патриций. Вот уже три года!
Беспорядочные возгласы. Лязгает оружие.
Один из факелов падает, стол опрокидывается.
Все спешат к выходу. Но тут входит Херея, совершенно невозмутимый. Он останавливает этот взволнованный порыв.
Сцена вторая
Херея. Куда это вы так торопитесь?
Третий патриций. Во дворец.
Херея. Я так и понял. И вы думаете, вас впустят?
Первый патриций. Мы не собираемся просить разрешения.
Херея. Как вы вдруг осмелели! Вы хотя бы позволите мне присесть в моем собственном доме?
Дверь закрывают. Херея подходит к опрокинутому столу и присаживается на краешек, остальные его окружают.
Херея. Это не так просто, как вам кажется, друзья мои. Страх, который вы сейчас испытываете, не заменяет мужества и хладнокровия. Все это преждевременно.
Третий патриций. Если ты не с нами, уходи, но попридержи язык.
Херея. Я все-таки думаю, что я с вами. Но по другим причинам.
Третий патриций. Хватит болтовни!
Херея (вставая). Да, хватит болтовни. Я хочу, чтобы все было ясно. Если я и с вами, то не за вас. Вот почему ваша тактика мне кажется неудачной. Вы не поняли вашего врага по-настоящему, вы приписываете ему мелочные замыслы. А у него нет иных замыслов, кроме грандиозных, и вы спешите навстречу собственной гибели. Научитесь сначала видеть его таким, какой он есть, тогда вы сможете лучше с ним бороться.
Третий патриций. Мы видим его таким, какой он есть: самым бесноватым из тиранов!
Херея. Не уверен. Безумные императоры у нас бывали. Но этот недостаточно безумен. Я его ненавижу за то, что он знает, чего хочет.
Первый патриций. Он хочет нас всех убить.
Херея. Нет, это для него задача побочная. Его могущество служит страсти более высокой и более губительной. Он угрожает тому, что для нас важнее всего. Конечно, не впервые у нас кто-то располагает безграничной властью, но впервые ею пользуются безгранично, до полного отрицания человека и мира. Вот что меня в нем пугает и с чем я хочу бороться. Расставаться с жизнью не страшно, на это у меня хватит мужества, когда понадобится. Но смотреть, как тает смысл нашей жизни, как мы теряем основания существовать, – невыносимо. Нельзя жить, не имея на то оснований.
Первый патриций. Месть – чем не основание для жизни?
Херея. Согласен. И хочу присоединиться к вам в этом. Но поймите, я так поступаю не из сочувствия к вашим ничтожным обидам, а для того, чтобы сразиться с великой идеей, победа которой означала бы конец света. Я могу примириться с тем, что вас выставляют на посмешище, но не могу допустить, чтобы Калигуле удалось то, о чем он мечтает, все, о чем он мечтает. Он свою философию претворяет в трупы, и, к несчастью, эта философия неопровержима. Когда нечего возразить, надо браться за оружие.
Третий патриций. Значит, надо действовать.
Херея. Надо действовать. Но вы не сокрушите эту преступную власть в открытом бою, пока она полна сил. Сражаться можно с тиранией, с бескорыстным злом надо хитрить. Надо помогать ему созреть, дожидаться, пока его логика перерастет в абсурд. Все это я говорю просто из честности и повторяю еще раз: поймите, я с вами только на время. А потом я не стану служить вашим целям; все, что мне нужно, – это вновь обрести душевное спокойствие в мире, который вновь обретет былую цельность. Я ничего не добиваюсь для себя. Меня побуждает действовать другое – страх, страх разума перед этой нечеловеческой бурей чувств, обращающей мою жизнь в ничто.
Первый патриций (выступая вперед). Кажется, я тебя понял, хотя, возможно, и не до конца. Но главное – ты, как и все мы, полагаешь, что основы нашего общества потрясены. Ведь для нас дело прежде всего в морали, не так ли? Семейные устои шатаются, исчезает уважение к труду, вся страна предается богохульству. Добродетель зовет нас на помощь, неужели мы останемся глухи к ее голосу? Друзья, неужели вы допустите, чтобы патрициев каждый вечер заставляли бежать за носилками цезаря?
Старый патриций. Вы позволите, чтобы их называли «душка»?
Третий патриций. Чтобы у них отнимали жен?
Второй патриций. И детей?
Муций. И деньги?
Пятый патриций. Нет!
Первый патриций. Херея, ты хорошо говорил. И ты правильно сделал, что удержал нас. Время действовать еще не пришло: сегодня народ был бы против нас. Готов ты вместе с нами дожидаться подходящего момента?
Херея. Да, предоставим Калигуле и впредь идти своим путем. Более того, будем его подталкивать все дальше. Будем пестовать его безумие. Настанет день, когда он окажется один на один со страной, населенной мертвецами и родными мертвецов.
Возгласы всеобщего одобрения.
Снаружи доносятся звуки труб. Наступает молчание.
Затем из уст в уста передается имя: «Калигула».
Сцена третья
Входят Калигула и Цезония в сопровождении Геликона и солдат. Немая сцена. Калигула останавливается и смотрит на заговорщиков. Молча их обходит, у одного поправляет пряжку, перед другим отступает, чтобы получше разглядеть, еще раз окидывает их взглядом, закрывает глаза рукой и выходит, не сказав ни слова.
Сцена четвертая
Цезония (указывая на следы беспорядка, с иронией). Вы сражались?
Херея. Мы сражались.
Цезония (тем же тоном). Из-за чего же вы сражались?
Херея. Мы сражались просто так.
Цезония. Значит, это неправда.
Херея. Что – неправда?
Цезония. Вы не сражались.
Херея. Значит, мы не сражались.
Цезония (улыбаясь). Наверно, лучше бы здесь прибрать. Калигула терпеть не может беспорядка.
Геликон (старому патрицию). Кончится тем, что вы его выведете из себя!
Старый патриций. Да что мы ему сделали?
Геликон. В том-то и дело, что ничего. Уму непостижимо, как можно быть такими ничтожествами. Это становится невыносимо! Поставьте себя на место Калигулы. (Пауза.) Вы тут, конечно, замышляли заговорчик? Не так ли?
Старый патриций. Это неправда, поверь мне. Почему он так думает?
Геликон. Он не думает, он знает. Но я предполагаю, что в глубине души он чуть-чуть этому радуется. Ну, давайте приведем все в порядок.
Все занимаются уборкой.
Входит Калигула и наблюдает за ними.
Сцена пятая
Калигула (старому патрицию). Здравствуй, душка! (К остальным.) Херея, я решил немного отдохнуть у тебя. Муций, я позволил себе пригласить твою жену.
Управитель хлопает в ладоши.
Появляется раб, но Калигула его
