навыки к другому энергетическому полю оказалось не столь трудно. Для интеллекта его уровня, конечно.
Именно из-за этого, осознал Тенебрус, он и попал в петлю времени, снова и снова проигрывая воспоминания своих последних минут жизни. В последние мгновения он осознавал, где находится, но тут ёмкость оперативной памяти кончалась и максихлорианы сбрасывали его разум к последнему моменту. Это была страшная пытка… но также и единственный способ сохранить его сознание постоянно активным в отсутствие притока чужой Силы, только на фоновых колебаниях энергии планеты. Как только появился внешний источник энергии — оперативная память расширилась и он вышел из петли. Даже ошибка Тенебруса пошла ему на пользу — такая петля была лучше, чем сон без сновидений, потому что слишком велик риск не проснуться никогда, упустив приближение подходящего носителя.
Но НАСКОЛЬКО подходящего… тот самый Избранный, для захвата которого и были созданы максихлорианы, сам к нему явился! Кто-то другой усмотрел бы тут иронию самой Силы, но уж Тенебрус точно знал, что Сила — не личность, и к иронии не способна. Только случайные флуктуации, завихрения потока.
Правда, теперь он далеко не младенец, судя по ауре. Это сильная, самостоятельная личность, вдобавок прошедшая обучение. Хотя обучение на удивление кривое. Кто это с ним так бездарно поработал, интересно знать? Даже то, что сделал сам Тенебрус с Плэгасом — шедевр по сравнению с этим.
Но подавить его сознание уже точно не получится. Этот Избранный — человек, а люди — на редкость упрямый народ, хуже в этом плане только забраки.
С другой стороны, после тысяч циклов в петле времени амбиции Тенебруса существенно снизились. Он больше не желал власти над всей Галактикой… точнее, конечно, не отказался бы, но не ценой «всё или ничего». Просто снова жить, дышать, разговаривать — уже великая победа.
Между тем, корабль, в котором, судя по всему, находился Избранный, завис над местом погребения битха и турболазерным импульсом (хм, турболазер на столь маленьком кораблике — любопытно, похоже, кораблестроение продвинулось вперёд за прошедшие годы!) проделал дыру почти до пещеры. Свод рухнул, окончательно раздавив то, что осталось от тела Тенебруса. Но максихлорианы не пострадали, они скользили в микроскопические щели между камнями, оживлённо роясь. Даже если его вдруг откажутся откапывать, собранной энергии хватит, чтобы самостоятельно пробиться на поверхность! Там, правда, он снова застрянет в петле времени, но это уже не страшно — ветер подхватит микроскопические частицы и рано или поздно куда-то их принесёт. В город или к одинокому путешественнику — да пусть даже к зверю какому-нибудь, не так важно!
Однако главный приз не спешил от него уходить. Похоже, он прекрасно знал, что именно ищет. Несколько бластерных импульсов, немного работы притягивающим лучом — и на кристаллических пылинках впервые за много лет заиграл солнечный свет!
Корабль Избранного приземлился рядом. Аппарель откинулась, выпуская наружу человека. Тот ещё только осматривался, а облако максихлориан уже окутало его, проникая в ноздри и уголки глаз, чтобы затем проколоть самые тонкие стенки сосудов. Нырнуть в кровоток — а там свобода!
И вдруг его порыв был остановлен, словно он с размаху врезался в бетонную стену. Чья-то железная воля (вовсе не Избранного) властно и непреклонно удержала все максихлорианы в воздухе, за несколько сантиметров от желанной добычи.
— Не торопись, Тенебрус, — произнёс женский голос. — Сначала нам надо договориться.
Битхи не склонны к сильным эмоциям, поэтому Тенебрус не был сильно шокирован. Но удивлён — точно.
— Кто ты? И как ты смогла меня увидеть?
Даже Плэгас, который знал о мидихлорианах практически всё и ощущал их, как никто другой, не мог увидеть максихлорианы. Тенебрус специально создал их такими, используя весь свой опыт в проектировании стелс-кораблей.
— Понимаешь, Тенебрус, ты достаточно хорошо спрятался от живых. Возможно, даже слишком хорошо — будь ты замаскирован чуть похуже, тебя бы кто-нибудь нашёл и вытащил из этой пещеры уже давно. Но я уже три тысячи лет как мертва, и за это время успела выучиться некоторым трюкам, для живых недоступным… Возможно, если бы твою пыль просто несло ветром мимо — я бы её тоже не почувствовала. Очень может быть. Но когда другой призрак пытается влезть в МОЕГО подопечного — я его почувствую обязательно. Извини, приятель, место уже занято.
— Я не призрак! — возмутился ситх.
Разумеется, он слышал о призраках Силы и даже пару раз сталкивался с ними лично. В работе Тёмного Лорда такие вещи являются рутиной. Но всё это было… несерьёзно. Слабое эхо когда-то жившего разумного, простое повторение его типичных реакций. Нечто подобное использовал и сам Тенебрус — заряд воли, который должен был направить максихлорианы на захват нового тела, был как раз таким набором упрощённых реакций. Но считать ЭТО — бессмертием, продолжением жизни в какой-то мере — увольте! Максихлорианы были совершенно иным решением — внешне похожим, это он признавал, но неизмеримо более совершенным. Они содержали полноценную личность, всю память, весь опыт, они могли принимать все те же решения, что принял бы Тенебрус при жизни, и самое главное — они позволяли обучаться дальше, продолжать развитие! А обучение, самосовершенствование — и есть настоящая жизнь.
Но то, с чем он столкнулся сейчас, тоже не было похоже на призрака. Тенебрус вызвал из памяти это лицо — Митра Сурик, Изгнанница. Что она делает здесь, вместе с Избранным — это отдельный вопрос. Но главное, если она не соврала насчёт обучения после смерти…
— Ты тоже нашла способ сделать свои мидихлорианы бессмертными? Три тысячи лет назад?
— О нет, о таких экспериментах я бы даже и подумать не могла, — развела руками гостья. — Не переживай, твои авторские права на этот вирус никто не оспаривает. Никто никогда не делал ничего подобного, и сомневаюсь, что сделает в будущем.
— Тогда как же ты смогла сохранить полноценное мышление после смерти⁈ — Тенебрус был совершенно сбит с толку.
— Как бы тебе объяснить… На моей родной планете существовала пословица «Красота в глазах смотрящего». Так вот, к нам с тобой это в полной мере относится. Возможности, характер и настроение призрака Силы очень сильно зависят от возможностей, характера и настроения того, кто его наблюдает. А также от представлений наблюдателя о нём. Мы во многом предстаём в чужих глазах такими, какими нас надеются или боятся увидеть… Призрак не может спросить у посетителя гробницы, каков результат последних гонок на Татуине, если этот посетитель гонками в жизни не интересовался. Чем сильнее форсъюзер-медиум, тем легче ему
