Ричиус последовал за Люсилером в крепость, минуя забитые народом коридоры. На него глядели без особого любопытства. Банкетный зал располагался в той части цитадели, что была обращена к океану. Это было довольно далеко, даже если бы коридоры пустовали, а теперь им приходилось пробираться через лабиринт колен и локтей. Когда они наконец достигли банкетного зала, он тоже оказался до такой степени заполненным, что огромные окна почти скрылись за стеной белокожих трийцев. Ричиус почувствовал мимолетное беспокойство. В зале доминировали шафранные одеяния – характерный наряд касты дролов. Лишь кое-где синели куртки воинов Кронина. И у всех мужчин были длинные белые волосы, как у Люсилера, и серьезные лица. Немногие присутствовавшие в зале женщины в скромных платьях являлись служанками; они плавно скользили по залу с блюдами, источавшими ароматный пар.
Неужели все эти серьезные люди – священнослужители дролов? Ричиус не ожидал, что их окажется так много. Он с опаской протиснулся в зал в надежде остаться незамеченным, пока не отыщет Кронина. Высокий военачальник стоял на противоположной стороне зала и о чем-то громко разговаривал с тремя своими воинами. Как только один из них заметил Ричиуса, все присутствующие повернулись к нему. Разговоры стихли до невнятного шепота.
– Не тревожься, – уверенно сказал Люсилер. – Сегодня ты – гость Тарна.
Ричиус натянул на лицо непроницаемую маску. Они пошли через толпу к Кронину. Рядом с военачальником два места оставались незанятыми. Возле стула Кронина стоял еще один, более внушительный, – несомненно, он предназначался для Тарна.
– Ты говорил с ним вчера вечером? – спросил Ричиус.
– Да. И теперь ты поймешь, почему у меня были от тебя секреты.
Ричиус ничего не ответил, удовлетворившись обещанием получить хоть какой-то ответ. Разговоры в зале возобновились. Когда они с Люсилером подошли к Кронину, военачальник с громким приветствием протянул ему обе руки.
– Гайе хоо, авакк! – провозгласил он, вызывающе глядя на присутствующих.
Он потянул Ричиуса вперед и неожиданно поцеловал в щеку.
– Кронин приветствует своего дражайшего друга, – объяснил Люсилер с негромким смешком. – И он хочет, чтобы все это знали.
– Шэй cap, Кронин, – сказал Ричиус, деликатно отнимая у него руку.
Воины, с коими разговаривал Кронин, распрощались, церемонно кланяясь. Кронин пригласил друзей садиться и сел сам. Его украшения звенели, словно колокольчики. Ричиус устроился рядом с правителем Таттерака, чувствуя облегчение от того, что в этом зале, полном дролов, у него есть хотя бы один союзник. Наклонившись к Люсилеру, он шепотом спросил:
– Все эти мужчины – дролские искусники?
Триец кивнул.
– Они пришли, чтобы отпраздновать этот день со своим главой. Ты должен понимать, какая честь тебе оказана, Ричиус.
– Наверное, – вымолвил тот.
Как это ни странно, он действительно чувствовал себя польщенным. Фориса здесь не было, как не было и других военачальников, которое во время войны стояли на стороне Тарна. Кроме искусников, в зале присутствовали только Люсилер, Кронин и он сам – трое мужчин, некогда прилагавших все силы к тому, чтобы уничтожить Тарна. А теперь Кронин и Люсилер встречали бывшего мятежника улыбками, и ему предстояло вот-вот разгадать тайну этого преображения. Вскоре он увидит человека, который украл его любовь и убил его дядю.
«Пусть он приходит, – мрачно думал Ричиус. – Я готов».
Десятки священнослужителей-дролов расселись за столами. Голоса смолкли. За стенами банкетного зала среди столпившихся в коридорах трийцев поднялся возбужденный шепот, постепенно переходящий в фанатичные выкрики.
Ричиус понял: его роковой противник приближается.
Он старался умерить сердцебиение, сделав несколько медленных вдохов, но напряженность момента наэлектризовала его. Крики за дверями зала нарастали и не стихали в течение долгих, томительных минут: Тарн шел через толпу к дожидающимся его искусникам. Восторженные, полные надежд голоса возносили хвалу человеку, который принес им войну, вдовство и сиротство. Ричиусу это ликование было непонятно. Никогда прежде он не встречал такой преданности предводителю, даже в лучшие дни правления своего отца.
А потом крики вдруг стихли, словно Тарн дирижировал толпой. Взгляды собравшихся в зале устремились к дверям в коридор, и искусники молча встали с мест. Кронин и его воины сделали то же самое.
– Встань, – прошептал Люсилер, поднимаясь со стула.
Ричиус поднялся, ожидая, что в зал войдет гигант. Но то, что он увидел, повергло его в изумление.
В дверях появилась сгорбленная фигура. Иссохшая рука сжимала палку, дрожавшую под весом немощного тела. С плеч его свисала шафранная одежда дролского праведника, а лицо было полускрыто капюшоном. Он с явным усилием двигался по гладкому полу, и суковатая палка едва выдерживала тщедушную плоть и парализованную ногу, которую сей человек приволакивал. Его лицо являло собой жуткую маску шрамов и язв, скальп наполовину обнажился: спутанные волосы выпадали клочьями. Под капюшоном горели два темных глаза, а губы, лежащие на искривленной челюсти, были покрыты желтыми пузырями. Левая рука бессильно свисала вниз, пальцы – искалечены. Подобно прокаженным и раненным воинам, коих он принял в своей цитадели, тело его было искорежено, превратившись в изломанную, трясущуюся массу кривых костей и растрескавшейся кожи. Когда он шел, его боль ощущалась всеми, кто наблюдал за этими мучительными движениями. Казалось, будто старость вывалила все свои самые страшные болезни на одного молодого человека, навсегда погубив красоту, дарованную ему природой. Назвать его карикатурой на человека было бы комплиментом.
Ричиус с трудом заставил себя смотреть, как Тарн влачится по банкетному залу. Как это изуродованное создание могло вдохновить дролов на победу? Это казалось немыслимым. И во всех рассказах, которые ему приходилось слышать о Тарне, ни разу не упоминалось о такой ущербности. Столь болезненный человек должен был иметь какие-то прозвища, помимо Творца Бури. Тарн Отвратительный казалось бы более подходящим. Не верилось даже, что этот человек способен налить чашку воды, не то что сотворить бурю. И Ричиус вдруг понял, на что намекал Люсилер: Тарн не в состоянии делить ложе с женщиной! Ему и ходить-то почти не по силам.
Когда вождь прошел половину зала, Кронин шагнул вперед и помог ему преодолеть остальную часть пути до стола. Убедившись, что его господин стоит надежно, военачальник вернулся к своему месту, но не сел, а остановился у стула. Все присутствующие склонили головы, как только Тарн поднял здоровую руку и заговорил.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
