Казалось, Тарна присутствие Ричиуса тоже не беспокоит. Он не смотрел в его сторону – только изредка адресовал ему одну из своих уродливых улыбок. Хозяин Фалиндара практически ничего не ел: передвигал пищу по тарелке, как ребенок, которого насильно посадили за стол. И пил он не вино, а воду. Ричиус последовал примеру Тарна и сделал служанкам знак, чтобы наполнили его опустевшую чашку благословенно безвкусной жидкостью. Вода скользнула в его пылающую от специй гортань словно весенний ветерок. Он предложил ее Люсилеру, но тот равнодушно пожал плечами.
– Не понимаю, как тебе удается это есть, – сказал Ричиус. – Все слишком острое.
– Ты к этому привыкнешь.
– Спасибо, не собираюсь.
Ричиус обвел взглядом присутствующих. Многие опьянели, и разговоры стали громче. Он решил, что это подходящий момент для новой попытки.
– Объясни мне насчет Тарна, – прошептал он Люсилеру. – Что с ним случилось?
– Нет, – раздраженно ответил триец. – Другие могут услышать.
– Никто ничего не услышит. И все равно нас никто не поймет. Давай рассказывай. Это болезнь?
– Не болезнь, – ответил Люсилер. – Это возмездие.
– Что ты говоришь? Кто сотворил с ним это?
– Таким его сделали боги.
– Боги? О нет, Люсилер, не может быть.
– Говори тише, – укоризненно прошептал Триец. – Я рассказывал тебе о его способностях, но не упомянул о том, почему он больше ими не воспользуется. Помнишь?
Ричиус кивнул. Этот вопрос очень занимал его.
– Помнишь тот день в долине, когда я поведал тебе о дролах?
– Ты сказал, что они никогда не станут пользоваться магией, чтобы причинять вред другому живому существу. Помню. Ну и что?
– Разве это не очевидно? Посмотри на него!
– Люсилер, у него проказа или какая-то иная болезнь. Это ничего не доказывает.
– Он не был болен, пока не воспользовался своим даром для того, чтобы закончить эту войну, Ричиус. Он применил свои силы, чтобы убить твоих нарских собратьев, и боги наказали его за это.
Ричиус закатил глаза.
– И он действительно обратил тебя в свою веру, правда? Раньше ты в эту чушь не верил. Это – просто совпадение, вот и все.
– Это не совпадение, – возразил триец. – Его силы – это дар Небес. Но боги дают свои дары по необъяснимым причинам, и их нельзя применять для убийства. – Он снова махнул рукой в сторону Тарна. – Видишь, какими бывают последствия. Он избавил нас от Нара и теперь расплачивается за это.
– Ну так он должен готовиться к новой расплате, – хмуро сообщил Ричиус. – Ему понадобятся все его дары, если он хочет победить Аркуса.
– Он больше ими не воспользуется. Он дал клятву. Боги говорили с ним через его тело. Теперь он видит, что поступил неправильно.
– О, я думаю, он изменит свое решение, – язвительно бросил Ричиус, – как только увидит легионы Нара.
– Не изменит! – Люсилер опустил кулак на стол с такой силой, что зазвенели стаканы. Сидящие за их столом удивленно посмотрели на него, но он возмущенно продолжал: – Неужели ты не видишь, что здесь случилось, Ричиус? Он – пророк. Боги послали его, чтобы объединить Люсел-Лор. Но как только он отступился от них, он был наказан. Мне это кажется совершенно очевидным.
– Ладно, – ответил Ричиус, – верь во что хочешь, мне все равно. Я здесь только из-за Дьяны. Я побеседую с ним сегодня вечером. Если он отпустит ее, я переговорю с Аркусом от его имени и отправлюсь обратно следующим же утром. Я только надеюсь, что он не нарушит своего обещания. Он будет говорить со мной сегодня, да?
– У него много забот. Он не случайно не принял тебя вчера.
– И ты не собираешься объяснить мне, в чем дело.
Люсилер лениво отпил немного токки.
– Правильно.
– Твои приоритеты явно изменились, – сказал Ричиус скорее разочарованно, чем гневно. – Я помню время, когда у тебя не было от меня секретов.
Люсилер вздохнул.
– Времена изменились. Ты не знаешь Тарна так, как знаю его я. По крайней мере пока не знаешь. Если бы знал, то понял.
– Я ничего не хочу понимать, Люсилер. Я только хочу забрать отсюда Дьяну.
Какое– то время они ели в относительной тишине, пока в банкетный зал не вошла крошечная женщина-трийка в простом белом платье. Оно было бы ничем не примечательным, если б его не усеивали алые пятна. На ее лице читалось беспокойство. Она пробежала через весь зал к Тарну, наклонилась и прошептала что-то на ухо правителю трийцев. Жуткое лицо Тарна побледнело, а глаза страшно расширились. Они обменялись несколькими обрывочными фразами, а потом Тарн с трудом начал подниматься на ноги, призывая Кронина на помощь. Военачальник резво вскочил и мгновенно оказался рядом со своим повелителем. Он помог ему встать и повел к дверям. Музыка и пиршество прервались; все с тревогой смотрели, как Тарн мучительно уходит, явно напрягая свои силы до предела. Его хромота стала еще явственнее.
– В чем дело, Люсилер? – осведомился Ричиус. – Что происходит?
– Как раз то, о чем я тебя предупреждал. Извини, Ричиус. Сегодня ты Тарна не увидишь.
28
Когда Ренато Бьяджио был мальчишкой, он жил в роскоши на южном острове Кроут, среди небольшого народа, прославившегося своим вином, любовью к искусству, гурманством и вспыльчивостью. В течение почти двух столетий семья графа правила Кроутом, жирела на его маслинах и поте крестьян. Его семья управляла своими владениями из сверкающей золотом и мрамором виллы – дворца, окруженного пляжами и прозрачными морями, со множеством огромных окон, впитывавших жаркое солнце острова и окрашивавших кожу членов королевской фамилии в янтарный цвет.
Юный Бьяджио наслаждался жизнью в родительском доме. Все его желания немедленно исполнялись, на любые вопросы давались ответы. К его услугам было несметное количество подданных его отца. Когда он стал мужчиной, для удовлетворения его похоти имелись рабы. Склонности и вкусы Бьяджио, как и большинства кроутов, отличались разнообразием, и задача уберечь себя от скуки решалась самыми различными способами. Чтобы занять его мысли, были книги и музыкальные салоны, чтобы ублажить его тело – мужчины и женщины. Чтобы он мог узнать мир, в его распоряжении находилось огромное состояние аристократа-кроута. Но в те дни он был прикован к суше: во время его юности мир за морями представлял опасность. Черный Ренессанс пронесся по континенту, и маленький Кроут быстро включился в величественные планы Аркуса. Испытывавший вечное нетерпение Бьяджио наблюдал, как Черный Ренессанс поглощает народы один за другим. Он с юным томлением вбирал в себя идеалы Нара и его страстного императора и надеялся, что настанет день, когда Империя достигнет берегов его островной тюрьмы. Его отец, начисто лишенный воображения, совершенно не мог предвидеть, каким военным гением станет его щеголеватый сын.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
