Собственно, на создание всей структуры и на создание штурмовых… в смысле на создание Корпуса Патриотов я отводил срок два месяца, то есть к середине мая я должен был получить разветвленную структуру местных комитетов Фронтового Братства в армии и в тылу, а также сформировать в Москве, Питере и Киеве по сводному полку Корпуса, а в каждой губернии подразделения численностью не менее роты постоянного состава и не менее батальона милицейского резерва. В Корпус, по моим представлениям, должны были записываться как те, кто хотел послужить Отечеству и императору, так и те, кому было что терять в случае революции и беспорядков. А таковых хватало в каждом городе и в каждой деревне. Тем более что я дал указание губернаторам и местному военному начальству оказывать сему патриотическому начинанию всяческую поддержку.
Реально между положением ячеек Братства в армии и в тылу была разница. Если в армии их задача в основном сводилась к укреплению дисциплины и слежению за разлагающими элементами, а вмешиваться в вертикаль командования им было строжайше запрещено, то вот в тылу у них были более широкие задачи по обеспечению моей власти на местах. Ну, а если будут перегибы на этих самых местах, то повешение виновных за шею на центральной площади очень помогает со всех точек зрения – и дисциплину повышает и общественность успокаивает.
Конечно, сделать на местах все с нуля будет проблематично. Да что там на местах, когда и в столице мне будет это сделать сложновато. Тем более в новой столице, каковой по моему плану и должна была стать Москва. Хотя, конечно, это и древняя столица русского государства, тем не менее сейчас наверняка это глубокая провинция, мало приспособленная для размещения столичных институтов, так что ожидается еще тот головняк. Да и провинциальность мышления никуда не денется еще долго. Ничего, большевики как-то справились, и я справлюсь. Правда, большевикам было проще, они могли себе позволить реквизировать и национализировать направо и налево, стреляя через одного, а у меня все же законность и прочий имперский правопорядок, так что придется решать вопрос иначе.
– Владимир Михайлович, вы помните, что вы мне обещали чудо-человека в Москве?
– Не извольте беспокоиться, государь, – князь Волконский склонил голову, – все будет в лучшем виде. Статский советник Жилин именно то, что нам нужно. Он уже занимается изучением вариантов размещения большого количества чиновников в московских доходных домах. Правда, придется применять закон о военном положении и буквально мобилизовывать особняки, выселяя постояльцев, но иного варианта я, признаться, не вижу. Иначе мы не сможем быстро разместить такое количество учреждений в неприспособленном для этого городе. Разумеется, за мобилизованные особняки казне все равно придется платить аренду, но тут уж я на Жилина надеюсь, он пройдоха такой, что дай бог каждому.
Я усмехнулся и пожал плечами.
– Что ж, пройдоха так пройдоха. Только смотрите, князь, чтобы он казну по миру не пустил.
Главноуправляющий Министерством двора и уделов покачал головой.
– Разумеется, государь, мы будем присматривать за ним, но мне представляется, что он этим будет заниматься не ради денег.
– А ради чего же?
– Эм… Скажем так – не только ради денег. Он очень честолюбив. Из грязи в князи, так сказать. Мечтает о достойном титуле и имении под Москвой. И потому будет из кожи вон лезть, только чтобы заслужить внимание вашего императорского величества.
– Понятно. Что ж, это нельзя исключить, верно? За хорошую службу и награда хороша. А что из качеств его вы можете сообщить?
– Очень хваткий. Я одно время даже полагал, что он из евреев, но нет, чистокровный русак, я проверял его до седьмого колена. Хотя, признаюсь, так и не скажешь. Впрочем, разве можно быть уверенным в вопросах крови? Мало ли кто, когда с кем и от кого?
Да, вопросы крови, самые сложные вопросы в мире. Я улыбнулся, вспомнив собственную историю и историю династии как таковую. На ком там прервалась линия Романовых? Впрочем, тут я не прав, ибо русская императорская династия вообще не имеет фамилии. Никакой. И то, что она именуется Романовыми, лишь условность. Как, впрочем, и Гольштейн-Готторп-Романовы они, то есть уже мы, все так же условно. И все эти генеалогические споры о том, как именовать династию, лишь вопрос пропаганды и прочей геральдики. На самом деле это все ерунда, ибо это просто русская правящая династия, построенная вовсе не на фамилии, а на степени родства императору. Император вообще не имеет фамилии, равно как и великие князья точно так же фамилий не имеют. Я лишь Михаил Александрович, а тот же Сандро – Александр Михайлович. И все, никаких тебе фамилий. Все это для других, лиц менее царского происхождения. Это вон те же князья Волконские имеют фамилию, а нам, царям, не положено.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Ладно, что-то меня понесло не в ту степь. Как-то устал я. Надо будет поспать в поезде…
Петроград. Николаевский вокзал.
9 (22) марта 1917 года
Автомобиль выехал на платформу императорского поезда и замер у выстроившегося почетным караулом Конвоя. Ко мне тут же подскочил с докладом генерал Цабель.
– Ваше императорское величество! Поезд в полном порядке и исправности, мы готовы к отъезду.
– Благодарю вас, Сергей Александрович; что гости, все разместились?
– Так точно, ваше императорское величество, все размещены. И указанные вами лица, и ее императорское величество с графом Брасовым также разместились уже в великокняжеском вагоне.
Я резко остановился и развернулся к Цабелю.
– Моя мать и сын в поезде?
– Так точно, ваше императорское величество!
Я вкрадчиво спросил:
– Послушайте, генерал, а я разве указывал данных лиц к размещению?
– Но, ваше императорское величество… – генерал запнулся и явно растерялся. – Как же могу их не пустить, если они прибыли к поезду? Это же, прошу меня простить, не абы кто с улицы, а ее…
– Генерал! – я перебил оправдания. – Скажите, не жмут ли вам погоны? Или вам надоело быть начальником императорского поезда? Так это поправимо, вы один из немногих, кто остался после моего царственного брата.
Цабель выпрямился и твердо сказал:
– Я готов отправиться на фронт сей же момент, ваше императорское величество!
– Вот что, генерал, вы отправитесь туда, куда я прикажу, и будете делать то, что я скажу. Разумеется, я от вас хочу не слепого подчинения, но, тем не менее, требую выполнения моих приказов и подчинения лишь мне. Вам понятно? И если я вам присылаю список лиц, которые должны быть в поезде, то это значит, что никого другого в поезде быть не должно!
– Слушаюсь, ваше императорское величество! – Цабель козырнул, а затем, поколебавшись, спросил: – А как прикажете поступить с ее императорским величеством и его сиятельством графом Брасовым?
– Ну, не на улицу же теперь их выгонять! Придется мне разговаривать с ними.
– Слушаюсь, государь! Прошу войти в вагон, и мы сразу же отправляемся. Свитский состав и бронепоезд уже отбыли вперед. Вслед за нами пойдет эшелон Георгиевского полка.
– Хорошо, Сергей Александрович. И распорядитесь, голубчик, чаю.
Я вошел в вагон, придерживая на бедре шашку. За мной проследовал генерал Климович, успевший за время моего разговора с Цабелем вновь облачиться в генеральскую шинель и затянуть себя ремнями.
– Господа, собираемся в столовой через четверть часа. Проведем блиц-совещание.
К моменту, когда я, сняв верхнюю одежду и испив чаю, вышел к ожидавшим меня, поезд уже тронулся и стал плавно набирать ход. Прекрасный и тяжелый бронированный вагон императорского поезда шел тихо и плавно, покачиваясь на стыках и стрелках. Да, сделали для брата Коли хороший состав. Тем более что он не один в своем роде и каждая российская железная дорога имела такой в резерве, на случай явления Христа, в смысле меня народу. Точнее, на случай того, если государь император соизволит куда-то выехать, а затем милостиво благоволит проследовать, где Высочайше изволит откушать.
