Столовая не лучшее место для совещаний, к тому же пришлось идти в соседний, десятый, вагон, но там по крайней мере был длинный стол, а в салоне проводить совещания было решительно невозможно. Расслабляющая обстановка кресел и диванов создавала абсолютно нерабочую атмосферу. Да и писать на чем? На маленьких декоративных столиках, что ли? Ну, а царский кабинет имел лишь один стол – мой – и для совещаний также не годился. А посему, хочу я того или нет, но столовая, как говорится, она самое то. Так что вот вам и здрасьте.
– Добрый день, кого не видел. И кого видел, также приветствую.
Собравшиеся поклонились.
– Прошу садиться, господа!
Естественно, сам я сел во главе стола и, подождав, пока все рассядутся, начал:
– Итак, господа, хочу с вами обсудить вот такую тему, которая касается этого поезда и моих поездок вообще. Ездить я собираюсь много, а управление государством не должно прерываться ни на минуту во время моего движения. Особо подчеркиваю, мне нужны не столько комфортабельные средства передвижения в виде бронированных дворцов на колесах, сколько варианты передвижных командных пунктов, которые позволят мне управлять государством и армией в любой момент времени, вне зависимости от моего местонахождения, будь то я нахожусь в пути между станциями, передвигаясь на поезде, посещаю секретные объекты или вообще передвигаюсь по воздуху. Нынешний вариант императорского поезда не позволяет осуществлять такие действия в полной мере. В частности, на перегонах между станциями император и его сопровождающие лица лишены средств связи, а потому не могут управлять процессами в государстве. Посему я вижу такие варианты решения данной задачи. Первое, императорский поезд дополняется еще двумя вагонами. В одном будет располагаться Императорский ситуационный центр, а во втором будут жить офицеры Ситуационного центра. Поезд необходимо оснастить двумя независимыми станциями беспроводного телеграфа, для приема и передачи данных вне станций или тогда, когда нет возможности воспользоваться обычными телефонными и телеграфными линиями в случае заговора или других обстоятельств.
– Прошу простить меня, государь, – Цабель встал. – Дело в том, что нынешний состав императорского поезда и так нагружен до предела. Четырнадцать вагонов, пять из которых бронированные, создают большую нагрузку на машины, и состав рискует не выдержать требуемую скорость, да и вообще это чревато на подъемах и спусках. А если мы добавим еще два, то…
Я пожал плечами.
– Значит, нужно придумать, за счет чего уменьшить нагрузку. Отцепите церковь, в конце концов. Молитва штука хорошая, но оставлять империю без управления только потому, что мы возим с собой церковный вагон, это, знаете ли, перебор. Бог простит нам, если мы будем молиться в церквах при станциях, но не простит, если из-за передвижной церкви мы допустим в стране переворот и гражданскую войну.
– Есть еще вагон-гараж с автомобилем, – напомнил мне генерал. – Можно и его отцепить.
– Скорее я прикажу отцепить один из великокняжеских вагонов. Целых два бронированных великокняжеских вагона это перебор, как мне представляется. Дамский великокняжеский вагон нам ни к чему, мы не на пикник едем, а вот автомобиль мне может быть полезен. В общем, изучите варианты уменьшения нагрузки и представьте мне свои соображения.
Начальник поезда поклонился.
– Будет исполнено, государь.
– Далее. Гонять целый состав на короткие расстояния я считаю нецелесообразным по ряду причин. А потому необходимо разработать систему использования бронепоезда номер три «Георгий Победоносец» в качестве оперативного командного пункта, при моих поездах в районе столиц. Бронепоезд же разрабатывался именно как генеральский передвижной штабной командный пункт, не так ли?
Цабель кивнул.
– Точно так, ваше императорское величество. Только он не совсем удобен для размещения там вашего величества. Да и как там разместить указанный вами Ситуационный центр? Бронепоезд ограничен по объему.
– Ну, комфорт меня интересует в последнюю очередь. Стол, стул, телефон, радио для приема кодированных сообщений, беспроводной телеграф и дежурный офицер – вот и все, на что я претендую. На фронте я жил в худших условиях, а тут речь идет о часе или двух пути. Но, разумеется, я жду от вас соображений по наилучшему решению данной задачи. И еще. Нужен штабной моторизированный броневагон. Вооружение его меня интересует постольку-поскольку, а вот возможность передвигаться на нем в пределах Москвы и Подмосковья меня интересует весьма. И еще я хотел бы получить в свое распоряжение ремонтный состав, а точнее паровоз и несколько вагонов, которые ничем внешне не отличаются от обыкновенных теплушек, в меру грязных и потрепанных, с соответствующими надписями на бортах, а на деле представляющих собой обшитые вагонными досками бронированные вагоны передвижного командного центра для скрытного перемещения императора, дежурных офицеров Ситуационного центра и моей охраны из одного пункта в другой, да так, чтобы ни одна живая душа не могла сказать точно, что именно в этих вагонах. Вы понимаете мою мысль, господа? Вижу, что понимаете. В таком случае этот вопрос следует срочно изучить, и я жду предложений. Координатором проекта я назначаю министра вооружений и военных нужд. Возьмите под личный контроль этот вопрос, Алексей Алексеевич.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Генерал Маниковский встал и коротко кивнул.
– Подчеркиваю, господа, это – срочно.
Железная дорога между Петроградом и Москвой.
9 (22) марта 1917 года
– Привет, сынок. Что рисуешь?
Мальчик смутился, но затем все же справился с собой и ответил тихо:
– Бронепоезд…
Я наклонился над рисунком.
– Похож, – одобрил я, усаживаясь рядом. – Ты не голоден? Скоро обед подавать будут.
– Нет, папа́. А мы куда едем?
– В Москву, сынок.
– А когда назад?
Я пожал плечами.
– Не знаю, сынок. Думаю, что мы туда надолго переезжаем, так что…
В этот момент дверь во второе великокняжеское купе раскрылась и на пороге возникла вдовствующая императрица Мария Федоровна во всей своей красе.
– Михаил? А я думаю, кто тут разговаривает…
– Георгий, порисуй пока, а то мне бабушке твоей нужно пару слов сказать тет-а-тет. Прошу вас, мама́, – делаю приглашающий жест, и мы выходим из купе. Гувернер Георгия с поклоном ретируется назад в купе сына.
– Вы в каком купе расположились, мама́?
– В первом.
– Прекрасно. Тогда разрешите вас пригласить на два слова.
Мы расположились на диванах, и я вкрадчиво спросил:
– Я давно хочу у вас спросить, мама́, вам какой дворец больше нравится – Мариинский в Киеве или Ливадийский?
– Это к чему ты спрашиваешь? – спросила она с подозрением.
– А к тому, мама́, что если вы будете заниматься самоуправством, то я организую вам отдых вдали от столиц.
Ее лицо вспыхнуло.
– Каким еще самоуправством? Потрудись объясниться, сын мой!
– Ой, мама́, только не надо! Все вы прекрасно понимаете! Кто вас приглашал в поездку? Я же вам вчера сказал, что вызову вас позже. Если вы еще раз решите поступить по-своему, то имейте себе в виду, что вы рискуете тем, что вас просто не пустят, и придется вам стоять под окнами поезда на виду у всех, в ожидании меня. А я вас отправлю восвояси.
– Я не понимаю тебя! С каких это пор я должна спрашивать дозволения на поездку? Мне кажется, что ты забываешь, кто я такая!
– Мама́, я вас люблю и уважаю, но глава дома и император здесь я. И я не допущу того, чтобы кто бы то ни было подвергал сомнению мои решения. Я просил вас присмотреть за Георгием в это тяжелое для него время…
– Для него? – вдруг переспросила она. – Только для него?
Я нахмурился.
– И для него, и для меня. Но я весь в делах, а он одинокий маленький мальчик, у которого недавно убили маму прямо у него на глазах. И я вас просил…
Мария Федоровна поджала губы.
– Прости, но я не думала, что рядовая поездка в Москву такое сложное предприятие. Я подумала, что мальчику будет интересно посмотреть Кремль, и что это как-то развеет его.
