равным апостолам, Божьим помазанником и наместником Господа на земле. Когда короны медленно опустили на головы императорской четы, было уже не так важно, что настоящие императорские знаки отличия находятся в залоге у венецианцев; что император, чью полубожественность так возвышенно восхваляли, всего месяц назад вернулся из военного похода, организованного мусульманским султаном; и что даже сейчас этот султан находится у ворот столицы.
Два года после коронации прошли для Мануила относительно мирно, однако зимой 1393/94 года Баязид призвал своих христианских вассалов в лагерь в Сере. Помимо императора, туда отправился его брат Феодор, деспот Мореи, его тесть Константин Драгаш, племянник Иоанн VII и сербский князь Стефан Лазаревич. Ни один из них не знал, что всех прочих тоже призвали к султану, и, лишь собравшись вместе, они осознали, до какой степени они оказались в его власти. Мануил, как и все остальные, подумал, что их всех собирались перебить и что Баязид отменил приказ в самый последний момент. Какие еще требовались доказательства, что к тому времени султан был эмоционально неуравновешен, а следовательно, более опасен, чем когда-либо? В конце концов, предупредив вассалов о грозных последствиях неподчинения его воле, султан их отпустил. Потрясенный Мануил спешно вернулся в Константинополь и до конца своих дней считал, что ему чудом удалось избежать смерти.
Вскоре Баязид призвал его снова, но на сей раз Мануил отказался. События в Сере убедили его в том, что время политики умиротворения закончилось и единственная надежда заключалась в сопротивлении. Он не питал на этот счет никаких иллюзий: его неповиновение расценят как отказ от вассальной зависимости, то есть фактически как объявление войны. Он пошел на этот риск лишь потому, что все еще был уверен в неприступности стен Константинополя. Когда город дважды сдавался перед вооруженными силами во время Четвертого крестового похода, в обоих случаях нападение производилось с моря, где вдоль побережья Золотого Рога располагались более низкие укрепления. Подобная атака была невозможна для Баязида, не имевшего действующего флота. Кроме того, Мануила поощрял король Венгрии Сигизмунд: его все больше беспокоило неуклонное наступление турок, и в 1395 году он обратился с призывом ко всем правителям христианского мира.
На этот раз они откликнулись, как и два соперничавших между собой папы – Бонифаций IX в Риме и Бенедикт XIII в Авиньоне. 10 000 французских и 6000 немецких рыцарей присоединились к армии Сигизмунда численностью 60 000 человек и к 10 000 тех, кого собрал воевода Валахии. Еще 15 000 человек прибыли из Италии, Испании, Англии, Польши и Богемии. Генуэзцы на Лесбосе и Хиосе, а рыцари на Родосе взяли на себя ответственность за устье Дуная и Черноморское побережье. Даже Венеция прислала корабли для патрулирования Дарданелл. Это огромное войско, почти наверняка насчитывавшее более 100 000 человек, в августе 1396 года двинулось по долине Дуная. Постоянные попытки Сигизмунда внушить воинам дисциплину и его призывы к осмотрительности были напрасными: пылкие молодые рыцари считали себя героями прежних времен, которые погонят врагов до самых врат храма Гроба Господня. Примерно через месяц после начала похода они дошли до Никополя, и именно там их нагнал султан. То, что произошло утром 25 сентября, можно назвать лишь массовой резней. Около 10 000 человек были обезглавлены в присутствии султана, множество людей попали в плен. Битва при Никополе стала своего рода рубежом: это была первая проба сил в войне между Западом и османским султаном, и вряд ли она могла служить хорошим предзнаменованием.
В начале 1397 года жители Константинополя с ужасом наблюдали, как на азиатском берегу Босфора возводят огромный замок, известный сегодня как Анатолийская крепость. Мануил в то время удвоил усилия в попытке получить помощь из-за границы. В 1397 и 1398 годах из Византии вновь выехали послы к папе римскому, к королям Англии, Франции и Арагона и к великому князю Московскому, а патриарх Антоний отправил делегации к королю Польши и митрополиту Киева. В Риме папа Бонифаций IX издал две буллы, призывавшие западные государства принять участие в новом крестовом походе или хотя бы прислать финансовую помощь на защиту Константинополя. Король Франции Карл VI послал 12 000 золотых франков и военную помощь, которая дошла до Византии в 1399 году, – 1200 воинов под командованием величайшего французского полководца того времени, Жана ле Менгра, маршала Бусико; он участвовал в сражении при Никополе и жаждал мщения. Бусико добрался до Константинополя в сентябре, однако сразу понял, что эффективная армия должна иметь гораздо более серьезную численность. Он настаивал, что император должен сам поехать в Париж и лично изложить дело французскому королю.
Неохотно доверив управление империей племяннику Иоанну VIII, Мануил покинул Константинополь и отправился на запад. В апреле 1400 года он высадился в Венеции, откуда медленно двинулся через Северную Италию, где его радостно приветствовали во всех городах, через которые он проезжал. Италия наконец осознала опасность, и в глазах итальянцев этот высокий величественный человек был главным защитником христианского мира и потенциальным спасителем Европы. Наконец, 3 июня 1400 года, перед самым своим пятидесятилетием, император прибыл в Париж, где в старом Лувре отремонтировали целое крыло, чтобы его принять. Однако за теплым приемом последовало разочарование: король Карл VI отказался рассмотреть возможность полномасштабного крестового похода.
После Парижа Мануил отправился в Лондон, где король Генрих IV отнесся к нему с величайшим почтением и уважением. Положение Генриха в собственном королевстве было шатким: многие подданные считали его узурпатором престола, да к тому же вероятным убийцей, и он не без оснований полагал, что прием императора Византии серьезно повысит его престиж. На Рождество он пригласил гостя на пир в своем дворце в Элтеме. Он оказался не в силах предоставить военную помощь, которую столь бодро обещал, однако проявил искреннее сочувствие к положению Византии и подарил Мануилу 4000 фунтов – эти деньги прихожане опускали в ящики для сбора пожертвований, установленные специально для этой цели в английских церквах.
Проведя в Англии около семи недель, в начале 1401 года Мануил вернулся в Париж. Он остался там больше чем на год, в течение которого вел переговоры с королями Арагона и Португалии, папой римским и антипапой в Авиньоне. С приближением осени Мануил стал падать духом: со всех сторон звучали лишь отказы и отговорки. Сильнее всего Мануила разочаровали французы, чей король Карл VI был уже безнадежно безумен. Император написал в Венецию, предлагая дожу Микеле Стено взять на себя руководство походом вместо Карла, но дож отказался.
В сентябре 1402 года в Париж прибыл Жан де Шатоморан, которого Бусико оставил в Константинополе с символическим французским войском из 300 человек. Он привез весть, которая немедленно изменила ситуацию: монголы под предводительством Тамерлана уничтожили османскую армию, а Баязида взяли в плен. Мануилу Палеологу больше незачем было оставаться на Западе, и он стал готовиться к возвращению домой.
Тамерлан родился в 1336 году. Он захватил монгольский трон в Самарканде в 1369 году,
