ступеням лестницы, идущей вниз, в тайный лабиринт подземных ходов. Жена Фенринга тоже опустилась на колени, пораженная горем. Казалось, они оба оставили всякую мысль о бегстве.
Волна предчувствия какой-то опасности окатила Пола, но в предзнании образовалось какое-то слепое пятно, и он не рассмотрел деталей. Он знал, что граф невероятно коварен, но хотел верить, что сможет связать себя с ним узами дружбы, как с другим потенциальным Квизац Хадерачом.
До сих пор, однако, заговор Фенринга развивался в точном соответствии с планом. Все работало, как хорошо отлаженный часовой механизм. Должно быть, граф понимал, что это весьма рискованная попытка, но решился послать в тыл противника свою дочь как секретное смертоносное оружие с целью не только убить Пола, но и похоронить джихад. Неужели этот человек с самого рождения воспитывал свою дочь, вынашивая такие далеко идущие планы? Что же это был за отец? Он понял, как бы отреагировал герцог Лето, если бы Харконненам и в самом деле удалось убить Пола.
Оцепеневшая леди Марго была бледна как смерть, она как будто забыла все свои навыки сестры Бинэ Гессерит и перестала управлять своими эмоциями. Пол видел муку, застывшую в глазах матери, но острее всего он чувствовал несчастье графа Фенринга. Грубые, подлинные чувства буквально исходили от него словно осязаемое облако.
– Вы использовали ребенка как пешку в своем заговоре. Своего собственного ребенка!
– О, не Хасимир ее отец, Пол Атрейдес. – Голос Марго буквально источал презрение и ненависть. – Ты знал ее отца. Это Фейд-Раута Харконнен.
Пол изумленно воззрился на женщину.
В этот миг граф Фенринг, натренированный за годы многолетней практики самый надежный убийца на службе Императора, двигаясь с быстротой змеи, выдернул кинжал из тела Мари и всадил его в грудь Пола.
– Это мой запасной план, – сказал граф.
Отшатнувшись назад, Пол пережил это мгновение, как вечность, расколотую на миллионы осколков длительностью в наносекунды. Каждое событие теперь встало на свое место, как кусочки затейливой чусукской мозаики. Либо этот план был разработан во всех мельчайших деталях, либо Фенринг усилил его множеством запасных вариантов, линии которых удачно пересеклись в одной решающей точке.
Кинжальная рана зияла, вызывая сильнейшую боль. Пол услышал рядом отчаянный вопль Чани:
– Усул!!!
Она снова закричала, но на этот раз Пол едва слышал ее, как будто между ними была целая галактика.
Истекая кровью, Муад’Диб упал, словно провалившись в бездонную черную пропасть.
Моя Сихайя – вода моей жизни, смысл биения сердца моего.Моя любовь служит мне якорем среди бурь истории.Пол Муад’Диб. Любовная поэма, посвященная Чани
Началась полная неразбериха. Комната наполнилась криками ужаса и воинскими командами. Граф Фенринг отпрыгнул от падающего Пола. Все еще держа в руке императорский кинжал, убийца включил защитное поле и кинулся к тайному проходу, но его уже блокировали федайкины. Отброшенный ими, он прижался спиной к каменной стене и приготовился защищаться. Марго Фенринг присоединилась к мужу, тоже решив умереть. Оружия у нее не было, но она была Преподобной Матерью Бинэ Гессерит и, значит, умела драться и убивать.
Охваченные страхом и яростью солдаты сжали кольцо вокруг четы убийц, едва оправившийся Стилгар был с ними, в то время как Корба все еще не был в состоянии встать со стула.
– Взять их живыми! – кричала Ирулан, голос ее срывался, хотя она пыталась придать ему твердость. – Если вы их убьете, мы никогда не узнаем, нет ли других заговоров. Не делайте ошибки, не верьте, что это единственный план!
Стилгар не нуждался в указаниях принцессы.
– Мы не убьем его, во всяком случае, мы сделаем это не сейчас и не так быстро. – Голос наиба перешел в звериный рык. – После казни Уитмора Бладда толпа почувствовала вкус крови. Я бы не хотел лишать их удовольствия.
– Меня, стало быть, ждут игры в допрос, гм? – осклабился Фенринг. – Может быть, нам удастся поделиться опытом?
Находясь внутри защитного поля, он то и дело перебрасывал из руки в руку окровавленный кинжал.
Чани онемела. Зловонный дым все еще стлался по залу, Пол неподвижно лежал на полу, истекая кровью, вместе с которой его медленно покидала жизнь. В отчаянии, пытаясь спасти любимого, Чани бросилась к нему и зажала рукой зияющую рану. Кровь, алая и текучая, заструилась между пальцами Чани.
Пол Атрейдес был фрименом во многих отношениях, но у него не было генетической приспособленности к жизни в пустыне. Кровь его не была густой, как у урожденных фрименов, у которых она очень быстро свертывалась.
– Пошлите за врачами! Военного хирурга! Доктора Сукк! Быстро!
Двое солдат выбежали из зала, бросившись выполнять приказ. Стилгар и другие федайкины не дадут графу уйти. Издевательски усмехнувшись, Фенринг процедил:
– Может быть, вам лучше заняться вашим Муад’Дибом? Наверное, он хочет сказать вам свое последнее слово.
Чани желала только одного: во что бы то ни стало остановить кровотечение.
– Усул, любимый мой, как мне помочь тебе? Как мне дать тебе силы?
Она сжала ладонями его руки и почувствовала их трепет, как будто он что-то хотел ей сказать. Может быть, врачам удастся вылечить его. Только бы они успели вовремя. Но вдруг Пол умрет до операции…
Но он и сам боролся, сопротивляясь смерти. Чани знала, что Пол досконально изучил свое тело и познал его истинную природу после того, как ему сказали, что он Квизац Хадерач. Но Чани все же сомневалась, что у него хватит навыков оправиться от такой страшной, по-настоящему смертельной раны.
Алия стояла рядом с Чани, но даже она со всей ее Другой Памятью и необычными знаниями не могла ничего сделать.
– Мой брат на краю смерти, – сказала она трепещущим, странным для нее голосом. – Я должна была его спасти.
– Мы еще можем спасти его, если замедлим кровотечение, если остановим время… – внезапно Чани выпрямилась. – Алия, беги в мою комнату, на столе у окна стоит запечатанный кувшин. Быстро неси его сюда. Как Сайадина, хранительница обычаев, я держу у себя воду жизни. Принеси ее Муад’Дибу!
Алия удивилась, но не заставила Чани просить себя дважды. Конец фразы она слышала уже из коридора.
– Надо ввести моего брата в транс! Да, мы должны это сделать!
Алия понеслась по коридору как ветер.
Чани вспомнила случай, когда Пол пытался совершенно по-глупому самоутвердиться, причем не в глазах фрименских мужчин, пытаясь оседлать червя, а собираясь сделать то, что под силу только самым могущественным фрименским женщинам. Веря в то, что он Квизац Хадерач, Пол принял неразбавленный яд, эманацию дыхания утонувшего червя. Пол принял тогда крошечную дозу.
– Одну каплю, – сказал тогда Пол. – Это так мало… всего одна капля.
Да, капля была маленькой, но ее оказалось достаточно, чтобы Пол на несколько недель впал в такую глубокую кому, что ему пришлось искусственно поддерживать жизнь. Наконец стараниями Чани и Джессики Полу удалось преодолеть кризис, и он очнулся, обладая способностью распознавать
