спасла жизнь вам и вашей матери, предупредив об измене Харконнена.
– Ваше предательство стерло долг воды, – резко произнес Стилгар.
Фенринг сделал вид, что не слышал слов наиба.
– Если мольбы помогут, то я пойду на любое унижение, лишь бы спасти жизнь моей леди.
Не отвечая, Пол обошел Фенринга, выбирая, куда нанести смертельный удар.
– Вы же понимаете, что я виновен в большей степени, чем она, – лепетал Фенринг. – Я действовал не из верности Шаддаму, и это не был заговор Бинэ Гессерит, состряпанный леди Марго. Я говорю правду, утверждая, что презираю Шаддама, так как его глупости уничтожили все обязательства, привязывавшие меня к нему. Он не мог дать Империи ни единого шанса стать сильной и стабильной. Вообразите только меру его провала – правление Шаддама было таким отвратительным и ненавистным, что многие предпочли ему фанатизм ваших последователей!
Пол свирепо усмехнулся, но ничего не сказал. Он продолжал молча кружить вокруг графа, который снова заговорил:
– Здесь не было ничего личного э-э… уверяю вас. Моя ненависть к вам была основана на чистой логике. Мне надо было вырезать наиболее злокачественную часть опухоли, чтобы спасти человеческую цивилизацию. Когда Муад’Диб был бы вычеркнут из политического уравнения, то Мари, я или любая марионетка, могла бы получить шанс восстановить устойчивость и величие Империи.
Пол наконец тоже заговорил:
– Вы же понимали, что у Мари практически нет шансов, но решили принести ее в жертву, зная, что у вас может появиться возможность убийства, когда вы будете разыгрывать скорбь.
Глаза Фенринга вспыхнули гневом.
– Я ничего не разыгрывал.
– Да, это так: он не притворялся! – крикнула Марго.
Алия взмахнула перед ее лицом гом-джаббаром.
Не отрывая взгляда от графа, Пол сказал:
– Сплошные трюки, но в момент моей наибольшей слабости вы едва не одержали победу.
– Здесь чудовище вы, а не я, – ответил Фенринг. Он храбро держался, этот убийца. Потом он повернул голову и устремил взгляд на Марго: – Прощай.
– Прощай и ты, мой дорогой, – ответила она и посмотрела на ядовитое жало в руке Алии.
Пол понимал, что если бы они с Фенрингом сейчас поменялись местами, то тот не пощадил бы его и Алию. Фрименская половина натуры Пола требовала крови, как требовала ее и натура Алии. Взглядом она молила Пола разрешить ей нанести смертельный удар гом-джаббаром.
Пол остановился, подняв нож с молочно-белым клинком. Интересно, как поступил бы его отец в такой ситуации? Герцог Лето Справедливый. Пол вспомнил, при каких обстоятельствах отец получил это прозвище. Вспомнил и сказанные тогда отцом слова: «Я приговариваю тебя к жизни, – сказал он перед тем, как отправить в изгнание Суэйна Гойре. – Ты будешь жить с сознанием своего преступления».
Пола охватила печаль. Как часто он принимал решения, которых никогда не принял бы отец. Пол не рассчитывал, что Фенринга будет мучить совесть, несмотря на все его преступления. Граф – не Суэйн Гойре. Но казнить его было бы слишком легким делом. Довольно с него варварства.
Без предупреждения Пол полоснул Фенринга по горлу, тщательно рассчитав глубину удара.
Леди Марго рванулась к мужу с диким криком:
– Нет!
Граф покачнулся, протянул закованные в кандалы руки к горлу. Но на ладонях остались лишь едва заметные мазки крови.
– По традиции извлеченный из ножен крис должен быть обагрен кровью, – спокойно произнес Пол. Он невозмутимо вытер обоюдоострое лезвие о сюртук Фенринга и вложил клинок из зуба червя в ножны.
От пережитого потрясения граф едва удержался на ногах. Он еще раз опасливо прикоснулся к горлу и едва не вскрикнул от удивления. Порез на шее шириной был не больше волоса. На коже, как ожерелье, выступили отдельные капли крови.
– Сегодня тебе еще не время умирать, – сказал Пол. – Каждый раз видя в зеркале этот крошечный рубец, помни, что он мог быть и глубже.
Пол повернулся к Марго:
– Леди Фенринг, вы потеряли дочь, и это уже страшное наказание за ваше преступление, потому что я знаю: вы искренне любили Мари. Ваше несчастье состоит в том, что вы любите человека, который достоин лишь презрения.
Высоко подняв голову, Пол взошел к изумрудно-зеленому трону, поднял руку и сделал пренебрежительный жест.
– Много тысячелетий назад над Домом Атрея, моего далекого предка, как говорили, тяготело проклятие. Теперь я получил право проклинать. Слушайте же! Я ссылаю вас обоих на Салусу Секундус, где вы будете навеки, до конца вашей жизни, заперты вместе с Шаддамом Коррино. Пусть ваше отвращение к нему становится все больше и больше с каждым проведенным в его обществе днем.
Что в легенде о Муад’Дибе правда, а что – суеверный миф? Я знаю это точно, ибо собирала материал и сама писала историю. Но в любом случае правда о Муад’Дибе поразительна.
Обязательный доклад принцессы Ирулан Капитулу ордена Бинэ Гессерит
В глубокой задумчивости сидела она за своим удобным рабочим столом в тиши личных апартаментов. Эти комнаты больше не казались ей тюрьмой или местом хранения забытых и ненужных вещей. Несмотря на то что Пол по-прежнему отказывался делить с ней ложе, Ирулан стала для него чем-то большим, чем военным трофеем битвы за Арракин или символической женой. Несмотря на все препятствия, преграждавшие ей путь, она сумела заслужить свое законное место в правительстве Муад’Диба, а может быть, и в истории. Даже Чани не смогла бы исполнить отведенную Ирулан роль.
«Рассказ формируется не только описываемыми в нем событиями, но и самим рассказчиком». Ирулан вспомнила этот афоризм Бинэ Гессерит и такую же древнюю поговорку Жонглера. В ее руках – и в ее пере – сосредоточена власть влиять на то, что будут знать грядущие поколения. Или будут думать, что знают.
Здесь, в величественной цитадели Муад’Диба, Ирулан чувствовала, что ее рвут на части. Отец и другие члены изгнанного Дома Коррино, ожидавшие от нее верности, отвергли ее за то, что она предпочла им своего мужа. Точно так же Орден сестер не могла поверить, что Ирулан пренебрежет ими. Сестры не поверили, что принцесса посмеет отказать их требованиям повлиять на Императора, отчаянно надеясь обрести утраченный контроль над действиями их долгожданного Квизац Хадерача.
Ирулан уже давно не была уверена в необходимости соблюдать свои прежние обязательства. От нее все чего-то хотели. Всем от нее было что-то нужно. В конце концов она пришла к выводу, что больше всех в ней нуждается ее официальный супруг, хотя и весьма своеобразно.
Пол Муад’Диб умер от кинжального удара, но сумел вернуться с того света. Ирулан попыталась представить себе, как опишет этот эпизод в следующем томе распухавшего на глазах биографического трактата.
«Я напишу, что никто не может убить Муад’Диба. И люди поверят в это. Они поверят мне».
Да и как смогут они не поверить?
Пол никогда не говорил о любви к Ирулан, никогда не проявлял по отношению к ней даже крупицы страсти, но он
