— За ним всегда весело наблюдать. Он расстегивает свои манжеты, надувает щеки и делает очень смешную физиономию.
— Мистер Мартине — великолепный музыкант, — сказала дама Изабель. — Гобой, если ты этого не знаешь, очень трудный инструмент.
— Полагаю, что так оно и есть. Но сегодня, могу сказать, я не уверен, человек, игравший на гобое, был вовсе не Кальвином Мартине.
Дама Изабель укоризненно покачала головой.
— Пожалуйста, Роджер, оставь свои глупости, я, действительно, очень устала.
— Но это же очень важно! — воскликнул Роджер. — Если первый гобой не мистер Мартине, то тогда кто же он такой?
— Ты думаешь, сэр Генри не заметил бы такого странного явления?
Роджер упрямо покачал головой.
— Да, он очень похож на мистера Мартине. Но у него не такие большие уши. У мистера Мартине очень примечательные уши…
— Именно на этой чуши и базируется вся твоя тревога? — в голосе дамы Изабель стали проскакивать нотки возмущения.
— О нет. Я внимательно наблюдал за его игрой. Он сидел неподвижно, он не корчил никаких рож, не расстегнул своих манжет. Он сидел как вкопанный вместо того, чтобы качаться из стороны в сторону, как ранее делал это всегда. А потом я заметил его уши.
— Роджер, все это абсолютная ерунда. Я не желаю ничего больше слушать и отправляюсь спать. Утром, если тебя все еще будут беспокоить уши мистера Мартине, поделись своими подозрениями с сэром Генри, возможно, ему удастся тебя успокоить. А сейчас я полагаю, тебе лучше пойти хорошенько отдохнуть, так как завтра утром ровно в девять часов мы улетаем.
Дверь в тетушкину каюту закрылась, Роджер медленно побрел в сторону салона. В салоне он присел за столик и задумался над свой проблемой. Стоит ли ему сейчас идти к сэру Генри? Или на свой страх и риск самому разобраться с поддельным гобоистом? Что за дурацкая ситуация! Роджер недовольно потряс головой, размышляя про себя: «Должен же быть какой–то простой способ разрешить это дело!» Он напряженно думал минут десять, потом тихо стукнул по столу кулаком. У него в голове созрел план.
Утром начались последние приготовления к отлету. Примерно в полдевятого один из охранников неуверенно подошел к даме Изабель.
— Мистер Вуд все еще не вернулся на борт корабля, мадам.
Дама Изабель тупо уставилась на охранника.
— Куда, черт подери, он мог запропаститься? — раздраженно спросила она.
— Он ушел примерно два часа назад, заявив, что вы послали его отнести письмо Губернатору.
— Очень интересно! Я не посылала его ни с каким поручением! Что он еще придумал? Мы вполне можем улететь и без него!
Подошел Бернард Бикль, и дама Изабель поведала ему об эксцентричной выходке Роджера.
— Боюсь, он совсем лишился рассудка, — сказала она. — Вчера вечером он пришел ко мне и лепетал что–то про уши мистера Мартине; а сегодня утром убежал с каким–то воображаемым посланием для Губернатора!
Бернард Бикль недоуменно покачал головой:
— Думаю, нам стоит послать за ним охранника.
Дама Изабель поджала губы, этот жест свидетельствовал о ее сильном негодовании.
— Совершенно непростительная безответственность! Я серьезно намерена уехать без него. Он прекрасно знал, что я собираюсь стартовать ровно в девять часов.
— Единственным объяснением этого поступка может быть нашедшее на него временное помутнение, — сказал Бернард Бикль.
— Да, — пробормотала дама Изабель, — полагаю, вы правы, — она повернулась к охраннику. — Надо найти мистера Вуда. Если предположить, что у него действительно помутился разум, то не исключено, что он побежал в резиденцию Губернатора с воображаемым посланием. Думаю, в первую очередь вам надо поискать его именно там.
В это время у входа началась какая–то перебранка. Дама Изабель и Бернард Бикль поспешили на шум и обнаружили там Роджера и взъерошенного мистера Мартине, яростно спорящих с охранником.
— Вы можете подняться на борт, мистер Вуд. А этот мужчина — лишний: судовая роль уже заполнена, — решительно говорил охранник.
— Я — Кальвин Мартине, — слабым, но настойчивым голосом уверял гобоист. — Я требую, чтобы меня пропустили на корабль!
— Что здесь происходит? — спросила дама Изабель. — Мистер Мартине, может быть, вы мне объясните?
— Я был пленником! — закричал Мартине. — Я подвергался унижениям! Я был одурманен наркотиками! Мне угрожали! Я не знаю, что бы со мной случилось еще, если бы не мистер Вуд!
— Я же вам говорил, что тот гобоист не настоящий, — сказал Роджер, с укором взглянув на тетушку.
Дама Изабель набрала в легкие воздуху, выдержала паузу, оценивая ситуацию и, наконец, спросила:
— И как ты узнал, где искать истинного мистера Мартине?
— Это оказалось достаточно просто. Лицо можно изменить, манеру поведения подделать, но только гобоист может подменить гобоиста. Таким образом, я пришел к выводу, что подмененный мистер Мартине играл на гобое, и скорее всего, в симфоническом оркестре. Я узнал, где живет гобоист из симфонического оркестра Жаворонка и пошел по этому адресу. Мистер Мартине лежал там со связанными руками и ногами под кроватью.
Мартине разразился новыми жалобами. Дама Изабель подняла руку, сдерживая эти причитания, и обратилась к мистеру Биклю:
— Бернард, пожалуйста, возьмите охранника, поднимитесь на корабль и арестуйте преступника.
Через пять минут мрачный обманщик был выведен с «Феба». Внешнее сходство самозванца и мистера Мартине было поразительным.
— Господи, как такое могло… — начал было Бер нард Бикль.
Старший Инспектор, вызванный к этому времени, печально покачал головой:
— Очевидно, здесь приложила руку «Реконструирующая лаборатория». Я поражен… Хотя, если честно, не очень. Многие заключенные рискнули бы всеми своими привилегиями, чтобы сбежать с Жаворонка.
— Я этого совершенно не понимаю, — задумчиво произнес Бернард Бикль. — Как можно лицо одного человека преобразовать в лицо другого?
— Я точно не знаю, как происходит этот процесс, — ответил инспектор, — но для «Реконструирующей лаборатории» такие операции не в новинку. Полагаю сначала с подлинного лица надо было снять маску. Затем второе лицо путем определенных инъекций делается податливым для изменения формы и временно подгоняется под маску. С фигурой проделывается приблизительно то же самое, плоти требуется совсем небольшое время, чтобы закрепиться в новой форме. Естественно, что для убедительности подделки самозванец и жертва должны обладать примерно одинаковой конституцией.
— Великолепно! — заметил Бернард Бикль. — Ну и ну, а вам, мистер Мартине, чертовски повезло, — он снова повернулся к инспектору. — Вы использовали слово «временно» и как долго плоть будет сохранять приданную ей форму?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
