идти в библиотеку, стараясь сосредоточиться на новой информации и вытащить себя из засасывающей трясины тоски, апатии и равнодушия. Ему сейчас было все равно, чем обзавелся противник, он перестал чувствовать что-либо и готов был выйти к Кокради и Гоуду без прикрытия и с пустыми руками. Если бы не понимание, что попав в руки Хариша, Мумбаи побьёт все рекорды по криминогенности, и не остатки ответственности за город, он бы так и сделал, но вместо этого решил дождаться друга, чтобы обдумать возможные изменения в операции.
— Ракеш, — услышал он свое имя, произнесенное низким, приятным, но без любимых мурлыкающих, мелодичных переливов голосом. — Что-то произошло? А где Вика?
— Вики нет, — тихо и бесцветно ответил Радж и, не глядя на девушку, направился в кабинет.
— Как нет? Она на пробежке? Давно убежала? Как жаль, что я с ней не успела.
— Она сбежала. Сейчас уже, наверное, покидает страну, — поправил Ракеш сестру жены.
Айрин сначала на миг остолбенела, а затем, схватив Раджа за руку, развернула его лицом к себе.
— Что за ерунду ты говоришь?! — воскликнула она. — Как это Вика сбежала?! Куда и зачем ей бежать?! Здесь ее дом, ее муж, которого она любит. Какой нормальный человек будет сбегать из дома? — Айрин вглядывалась в потухшие глаза и ей активно не нравилось их безразличие. — Ракеш, отвечай, что произошло?! — продолжала теребить она.
— Я не знаю. Я думал она меня простила. Она так изменилась, но, видимо, все было притворством. Вика все делала только для того, чтобы притупить мою бдительность и сбежать, как обещала.
— Кому обещала? Зачем сбежать? За что простить? — ничего не понимала Айрин. — Ракеш, объясни мне все? Ведь вы женаты. Вика бы ни за что не вышла за тебя замуж, если бы не любила. Так зачем же ей сбегать?
— Объяснить? Замуж? — глаза Раджа сверкнули. — Пойдем, я тебе все объясню, — схватив за руку, он потащил ее в кабинет.
— Садись! — приказал Ркеш, указывая на кресло.
— Но, — не понимая, что происходит, попыталась возразить Айрин.
— Садись! Ты же хотела, чтобы я все объяснил. Именно это и хочу сделать, — Айрин растерянно опустилась в кресло, а Ракеш тем временем подошел к застекленному шкафу и открыл глухую нижнюю секцию. — Я думал, что твоя сестра первым делом будет искать в библиотеке, в сейфе. И оставил здесь копии. Но она оказалась хитрее и добралась до оригиналов, с которыми, как и обещала, исчезла. Смотри, — он уронил на колени Айрин две папки, одну потоньше, а вторую более толстую.
— Ты шпионил за нами? — спросила она, когда, оторвавшись от просматривания бумаг, подняла на собеседника глаза. — Зачем? Какое ты имел право лезть в мою жизнь, в жизнь сестры?
— Право, — невесело усмехнулся Ракеш. — Я сам взял себе это право и не только на сбор информации. Чтобы ты поняла, я должен рассказать все с самого начала. Наберись терпения и не перебивай, — Ракеш сел на пол, покрытый толстым ковром с густым ворсом и прислонился спиной к креслу, в котором сидела Айрин.
— У меня была невеста, и мы должны были пожениться, — начал он свой рассказ. Айрин слушала очень внимательно и не перебивала. Только когда Ракеш рассказал о сцене в комнате брата, невольным свидетелем которой он стал, Айрин не смогла смолчать:
— Не верю! — Воскликнула она. — Санджей не мог так поступить! Он не такой!
— Так ты ничего не знала? Все было именно так, как я рассказал. Твое дело, верить мне или нет, — голос Раджа, раньше повышающийся от горячности или переходящий в предупреждающий рык, при обсуждении этой темы, сейчас звучал ровно и безразлично. — Но именно из-за этого я и ушел из дома. Не смог продолжать жить рядом с тем, кто меня предал. Постепенно я успокоился, разочарование перестало жечь. Доверять я уже никому не мог, но не чувствовал и злости. Не чувствовал ничего. Я думал, что все улеглось, прошло. Но в первый раз, по прошествии долгого времени, встретившись с братом, я увидел тебя. Увидел, как он на тебя смотрит, и захотел мести. Я должен был знать кто ты такая, собрал о тебе информацию, но ее было до обидного мало. Тогда я отправил сыщика в Россию, а сам принялся ухаживать за тобой, чтобы раздразнить брата, пробудить в нем соперничество, чтобы он в тебя влюбился, а потом увидел то же, что увидел я.
— Так вот зачем ты все это делал? — Айрин ошеломленно моргнула. — Но неужели нельзя было поговорить, выяснить? Ведь вы же братья, родные люди, — она не видела лица рассказчика, но когда он продолжил, то услышала в голосе, всею ту же невеселую усмешку:
— А ты много разговариваешь с сестрой? — и Айрин стало не по себе, когда вспомнила, как отнеслась к сестренке после замужества. — Но мы отвлеклись, — продолжил Ракеш. — Мне казалось, что все идет как я запланировал. Благодаря моим ухаживаниям, Санджей, опекая и оберегая, все больше сближался с тобой, до той самой вечеринки, которой я отметил свое вхождение в компанию. Я так и не смог узнать, что произошло, почему вы после нее отдалились друг от друга, — в голосе Ракеша, по-прежнему не было ни капли заинтересованности, будто это не он тогда прилагал столько усилий, чтобы вновь их сблизить. — Но ты оказалось весьма хитрой и ловкой, к тому же, мой любимый брат помогал тебе избегать ловушек.
— А потом приехала Вика, — продолжила за Раджа Айрин.
— Да, потом приехала она, — голос Ракеша стал еще тише. — Сначала я видел в ней только средство сблизиться с тобой и держать под наблюдением. Но эта малая бестия заняла все мое время и внимание. Я сам не замечал, как привязывался к ней все сильнее, не понимал, что нуждаюсь в ней так же, как в воздухе, пока она не уехала, — последние слова Айрин еле расслышала, настолько тихим стал голос сидящего у ее ног мужчины. И она инстинктивно, в желании утешить, положила ладонь на его голову и слегка погладила смоляные волосы. — Когда она уехала мир стал черно-белым. Если до встречи с ней, я ничего не чувствовал, то после ее отъезда я перестал и видеть, но появилось что-то еще. Из-за преследующих кошмаров, я перестал спать, все потеряло вкус и цвет, все стало не таким, как прежде.
— Как же ты мучился, — сочувственно проговорила Айрин. — Но почему ничего не сказал? У меня был ее телефон и почтовый адрес. Я бы дала их тебе. Ведь я же видела, что с вами обоими что-то происходит, но вы скрывали, молчали. Для чего?
— Я же
