Именно из-за этого он не мог оставить нас в покое, — в голосе Айрин отчетливо слышались вопросительные интонации.
— Что же, — произнес Санджей, опустившись в другое кресло. — Вижу, настало время вытащить из шкафов все скелеты. Ракеш, будь добр, отпусти колени моей невесты, — от того, как он ее назвал, сердце Айрин пропустило один удар. Но она пока решила не уточнять столь деликатные вопросы, как женился Санджей или нет.
Ракеш отпустил колени сестры жены и, переместившись, оперся спиной на один из шкафов.
Санджей поведал всю историю своего романа с очаровательной, умной и проницательной девушкой. Вначале Ракеш слушал брата недоверчиво, но потом, по мере того, как Санджей разоблачал весь ее ум и эрудированность, ее занимательность интересного собеседника тем, что всему научилась у Ракеша, а потом, только с успехом использовала, очаровывая других, стал внимательнее. Когда же Санджей рассказал о результатах проведенного после ухода брата расследования, что идеальная девушка оказалась всего лишь расчетливой интриганкой, на Раджа было страшно смотреть — несмотря на смуглую кожу, он заметно побледнел, а глаза, по контрасту, стали еще темнее. Губы тоже потеряли все краски и, став жесткими, сжались в плотную линию.
— Значит, вот из-за кого я сломал свою жизнь? — хрипло спросил он. — Что же, все правильно, так и должно быть. Поверив одной лгунье, я не заметил настоящую искренность. Уходите, дайте мне побыть одному, — Ракеш прикрыл глаза и махнул в сторону приоткрытой двери.
— Ракеш, мы найдем ее. Мы ей все объясним. Она вернется, ведь она тебя любит. Это все видели, — Санджей опустился на пол и встряхнул брата за плечи.
— Вика не копит обиды. Она не может долго злиться, особенно на тех, кто ей дорог. А ты ей дорог, — вторила жениху Айрин. — Вспомни, как она заботилась о тебе в поездке. А потом дома выхаживала, когда ты заболел, — увещевала она.
Ракешу много чего можно было вспомнить и кроме своей болезни. Но все эти воспоминания только еще больше растравляли и без того кровоточащие раны.
— Господин, извините, — постучавшись, слуга робко приоткрыл дверь кабинета и, сделав вид, что ничего необычного не происходит, а сидящие на полу мужчины — это обычная для библиотеки ситуация, продолжал, обращаясь к хозяину. — От ворот сообщили, что на ваше имя принесли футляр для украшений.
— Пусть уходят, я ничего не заказывал, — тускло отозвался Ракеш.
— Подождите, — остановил Санджей, готового уйти слугу. — Может, это запоздалый подарок к свадьбе.
— Или от Майкла ко дню рождения Вики, — предположила Айрин.
— Принесите, — распорядился Санджей, глядя на безучастного ко всему брата, и слуга, почтительно поклонившись, удалился.
— Я сам посмотрю, — решил Ракеш, рассчитывая по дороге выбросить коробку, что бы в ней ни было — бередить раны еще сильнее он совершенно не хотел.
Не успел Ракеш дойти до дверей, как расторопный слуга вернулся.
— Желаете посмотреть? — он открыл крышку бархатного пенала, и сердце Ракеша, сжавшись, упало в желудок:
«Не сбежала! Не бросила!» — только эта промелькнувшая мысль охладила ярость от догадки кто выступает отправителем «подарка» и удержала Раджа от желания сравнять с землей весь дом, а заодно, и весь город.
Глава 103. Не будите спящего тигра
Вика сидела на каменном полу в подвальной комнате без окон и с решетчатой дверью, куда ее втолкнул один из бандитов, проведя по нескольким коридорам, а потом по узкой неудобной лестнице, после чего запер большой висячий замок и сам расположился у решетки так, чтобы видеть пленницу. Было неудобно, стянутые за спиной руки не позволяли нормально сесть, но она, как смогла устроилась, подогнув под себя ноги. Самый большой дискомфорт Вика испытывала из-за связанных рук. Она, конечно, могла перенести их вперед, переступив через стянутые скотчем запястья, а потом уже снять и саму ленту. С ее подготовкой, подобный трюк не составлял большого труда, если бы не наблюдающий охранник, который безусловно мог заметить и пресечь манипуляции пленницы. Время от времени Вика бросала на бандита косой взгляд и неизменно встречала его заинтересованные глаза. Ей было неприятно чувствовать, как внимательно он ее рассматривает, поэтому, повернувшись к нему спиной, Вика смотрела на полуразрушенную каменную кладку стены и думала о муже. Он уже, должно быть, проснулся и не нашел ее дома.
«Что он подумал, когда проснулся один? Догадался ли, что я нашла документы? А если догадался, то наверняка решил, что я сбежала», — размышляла Вика. — «Что он сейчас чувствует?»
— Ракеш, прости меня. Я не хотела, чтобы все так произошло. Я просто хотела свободы, — думала Вика, но потом ее мысли перескочили на срезанный локон. — Если Ракеш узнает, что меня похитили, то он пойдет куда угодно и сделает что угодно, чтобы меня освободить, — перед глазами несчастной была уже не стена в подтеках сырости, а все те случаи, когда муж приходил на выручку.
В подвале было очень душно. Казалось, в воздухе совсем не осталось кислорода, и он весь состоит из воды. По серым стенам стекали капли влаги, точно такие же капли стекали и по шее Вики, а выбившиеся из прически, тяжелые от сырости локоны прилипли к коже, раздражая и без того нервничающую девушку.
— Ну почему я раньше не поняла, как ты меня любишь? Я не могу допустить, чтобы используя меня, тебе причини вред. Я не могу этого допустить. Я должна бежать! Бежать, до того, как тебе станет известно где я, и ты совершишь какую-нибудь глупость. Но как? — сама с собой рассуждала Вика. Она снова покосилась на сторожа.
Послышался скрежет открываемого замка, и Вика насторожилась — неужели бандит решил пренебречь распоряжением своего хозяина? Она вскочила на ноги и вжалась в стену, сожалея, что не может прикрыть плечи и опустить юбку платья.
— Пойдем, тебя звали наверх, — войдя в комнату, сказал бандит и схватил Вику за локоть. — Вот там и узнаешь, зачем, — ответил на ее вопросительный взгляд.
***
Айрин и Санджей не сводили друг с друга глаз. Они оба соскучились. Оба хотели задать друг другу множество вопросов, но, не зная, когда вернется Ракеш, молчали и смотрели, смотрели, смотрели, вспоминая каждую черточку, каждую, проведенную вместе минуту. Как Вика и говорила, Санджей заметил в глазах любимой невысказанную тоску, в них застыл вопрос, настоятельно требовавший ответа, а в самой глубине поблескивали искорки радости под легкой дымкой нежности. Санджею казалось, что Айрин неуловимо изменилась. Он не мог понять, неужели успел забыть ее образ, или выражение небесно-синих глаз смягчило чуть холодноватые черты девушки. Айрин тоже видела как внимательно Санджей рассматривает ее лицо,
