турели и кинетические орудия, выразительно хмыкнул.
— Линкен бы таким порулил. Он любит хорошо вооружённые корабли.
Гедимин провёл пальцем по экрану, вытаскивая напоказ всё скрытое оружие, пересчитал стволы и поёжился.
— Всё для войны…
Он прошептал это, едва шевеля губами, скрытыми под респиратором, — никто не должен был услышать, но Ассархаддон что-то уловил. Внимательно взглянув на сармата, он едва заметно пожал плечами.
— Да, Гедимин. Без войны не обойдётся. Конечно, очистить Солнечную Систему от вида Хомо Сапиенс можно другими способами, но Маркуса они не устраивают.
Он слегка сощурился и снова посмотрел на голограмму.
— Ознакомьтесь с чертежами «Ицмитля». Если у вас будут вопросы или дополнения, выходите на связь со мной. Исгельт временно покинул нас, за вами снова присматриваю я.
Он вышел. Голограмма, вместе со всей документацией переброшенная на телекомп, осталась висеть перед монитором. Хольгер тронул Гедимина за плечо.
— Не переживай так, атомщик. Они всё равно сцепятся с людьми, раньше или позже, с нашей помощью или без неё. Ты создал новый двигатель, и через пару недель твои истребители взлетят. А там дойдёт и до крейсеров. Ты думаешь, «Седжен» поднимет настоящий крейсер?
Гедимин кивнул.
— Но простой кусок ирренция не справится. Даже с десятком обсидиановых линз. Нужна цепная реакция… — он посмотрел на свою ладонь и сжал её в кулак. — Мы надолго отвлеклись от настоящей работы. Пора к ней вернуться.
27 мая 38 года. Луна, кратер Кеджори, научно-испытательная база «Койольшауки»
«Подождите,» — прочитал Гедимин последнее сообщение от Ассархаддона и сердито сощурился. Больше в письме не было ни слова. Откуда оно пришло, сармат не знал, — в последний раз он видел куратора неделю назад, с тех пор тот не появлялся ни в «Койольшауки», ни в «Гекате». Никэс, появляющийся во временной лаборатории ядерщиков гораздо чаще, на вопросы об Ассархаддоне отвечал уклончиво или просто отводил взгляд, и Гедимин вскоре перестал его спрашивать. И сейчас, прочитав короткое письмо, он молча закрыл передатчик и вернулся на смотровую галерею к Никэсу, Хольгеру и нескольким незнакомым инженерам Авиаблока. Внизу на широкой площадке, прикрытой защитным полем стационарного генератора, маневрировал иссиня-чёрный корабль, похожий на четырёхгранный наконечник древней стрелы.
— Вертикальный взлёт, — один из сарматов на галерее считал вслух, разгибая прижатые к ладони пальцы. — Мгновенная смена курса, возможность вести круговой огонь… Я говорю — это надо пускать в серию. У мартышек ничего подобного не будет ещё сто лет.
«Если в Лос-Аламосе не обнаружили эффект лучевого крыла,» — закончил за него Гедимин. «Знать бы наверняка…»
— Девять килограммов чистой окиси ирренция на один корабль, — Никэс оглянулся на молчаливого Гедимина. — Какова скорость его синтеза? Сколько «Ицмитлей» мы можем построить?
— Много, — буркнул тот, неохотно вынырнув из воспоминаний о недавней мирной жизни в Ураниум-Сити и переписке с Конаром. — Только на синтезе — не меньше двух сотен в год…
— Стойте-стойте, — вмешался Хольгер, вклиниваясь между сарматами и внимательно глядя на Гедимина. — Весь ирренций никогда не пойдёт на истребители. Во-первых, ЛИЭГи…
Никэс недовольно сощурился.
— Да, ЛИЭГи, — пробормотал он, с сожалением качая головой. — И оружие, и реакторы… У куратора «Гекаты» большие планы насчёт этого металла. Но эти истребители… Я бы полностью заменил ими «Гарпии».
«Оружие,» — Гедимин смотрел на маневрирующий «Ицмитль» — тот как раз решил отстреляться по условному противнику из всех бортовых орудий. «Бомбы. Возможно, Линкен уже сделал ирренциевую бомбу. Вот что вышло из моих планов…»
— Гедимин, — прошептал Хольгер, толкнув его в плечо. — Тебе не пора на тренировку? До зала ещё надо добраться…
Сармат удивленно посмотрел на него — Хольгер, странно прищурив один глаз, косился на люк, ведущий к транспортному туннелю. «Он думает, что я не в себе,» — понял он, и его передёрнуло. «Хочет выпроводить меня, пока я не начал кататься в истерике… или не бросился на Никэса, или…»
Он сжал пальцы в кулак и крепко прижал руку к груди. Под костяшками слегка шевельнулись крепления «Седжена» — ранец на «лучевом крыле» был встроен в скафандр по особому указанию Ассархаддона, и достаточно было убрать защитные пластины, чтобы ощутить невесомые щупальца на висках и шевелящиеся отростки за спиной.
— Я успею, — ровным голосом ответил он. — Да, корабль хороший. Мне нравится.
— Огромный выигрыш в массе, — обернулся к нему один из инженеров. — Нерационально использовать его только одним способом. У меня есть проект лёгкого бомбардировщика. Мы разбавим ими москитный флот. Будет хороший сюрприз для макак…
— Не так быстро, — Никэс поднял руку, и сармат замолчал и отвернулся. — Исгельт одобрил наш проект только заочно. Пока он не вернулся — никаких окончательных решений, никакой траты ресурсов!
— А где он? — спросил Гедимин, стараясь не выдавать заинтересованности ни интонацией, ни движением век. «Надо было раньше спросить! Определённо, Ассархаддон там же, где Исгельт…»
— За пределами базы, — так же бесстрастно ответил Никэс, на секунду задержав свой взгляд на Гедимине. — Да, ваш двигатель очень хорош. Не задерживайтесь. Будет очень неприятно, если вы опоздаете на тренировку. В середине дня транспортные туннели всегда перегружены…
31 мая 38 года. Луна, кратер Драйден, научно-исследовательская база «Геката» — кратер Кеджори, научно-испытательная база «Койольшауки»
Гедимин закрыл за собой дверь жилого отсека и на долю секунды задержался на пороге. Ему хотелось убрать с висков защитные пластины. Вечером он с трудом удержался от этого и заставил себя выбраться из скафандра и выставить дополнительные экраны на «Седжен». Ему не хватало странных ощущений в лопатках и трепета лучистой «крови» в новых «артериях», приросших к телу. Само их прикосновение заставляло сердце биться быстрее. «Похоже на зависимость,» — отметил сармат про себя, проверив дополнительный экран. «Зайти, что ли, к медикам…»
— Политинформация, — ровным голосом сказал Стивен, прикоснувшись к его груди. Его механическая «рука» в укоризненном жесте указывала на дверь. Гедимин остановился.
— Ещё одна… Стой! Кто-то прибыл на базу?
