назад он все еще работал с немецкими нацистами, которые остались в Северной Африке. Он убивал евреев. Он взрывал кибуцы[9] и даже гостиницу в Хайфе.
— Тогда мы должны убить убийцу и всех стариков Иргуна и Стена! Кури был для нас символом величия…
— Ох, успокойся, мальчик. Те старики больше сражались с англичанами, чем с нами. Ни они, ни Кури не имеют никакого отношения к тому, что мы должны сделать сегодня. Нам нужно преподать урок грязному политикану, который притворялся, что он один из нас. Он прикрывался нашими одеждами и говорил на нашем языке, он предал дружбу, которую мы предложили ему. Сегодня, мальчик! Сосредоточься на том, что нужно сделать сегодня.
— А где остальные? Они же должны были встретить нас на дороге.
— Не знаю. Может быть, они узнали что-то или что-то увидели и пошли в дом. Там включили свет — его видно даже сквозь эти высокие кусты. Каждый из нас подкрадется со своей стороны этого въезда. Иди по траве к окнам. Наши приятели, очевидно, распивают кофе с теми, кто там, в доме, прежде чем перерезать им глотки.
Эммануэль Уэйнграсс поднимал пистолет с глушителем и брал на мушку то одного, то другого террориста. Он хотел захватить обоих живьем, хотя готов был в ярости разнести им головы. Они намеревались убить его сына! Если они уже убили его, то дорого заплатят за это! Его пистолет был нацелен в пах террористов, ствол двигался влево-вправо.
Он выстрелил как раз в тот момент, когда внезапный порыв ветра налетел и понес пыль по дороге. Два раза в мужчину постарше и один раз в паренька. Похоже, ни один из них не понял, что произошло. Мальчишка повалился на землю, вскрикивая и корчась, его взрослый спутник был скроен покрепче. Он поднялся, развернулся туда, откуда стреляли, и рванулся вперед: громоздкое могучее тело чудовища, приведенного в ярость.
— Не подходи ближе, Йозеф, — закричал Менни, цепляясь за дерево; он совершенно выбился из сил, он дошел до предела… — Я не хочу убивать тебя, не вынуждай меня! Ты, носящий еврейское имя, убийца евреев!
— Моя мать! — проревел приближающийся гигант. — Она прокляла вас всех! Вы убийцы моих сородичей! Вы забираете все наше добро, а потом плюете на нас! Да, я наполовину еврей. Кто же были те евреи, что убили моего отца и обрили голову моей матери за то, что она полюбила араба? Я прихвачу тебя с собой в ад!
Уэйнграсс вцепился в ствол дерева, кровь выступила из-под ногтей, вонзившихся в кору, длинный черный плащ вздувался на ветру. Массивная темная фигура вынырнула из черноты леса, огромные руки потянулись к горлу старика.
— Не надо! — вскрикнул Менни, тут же осознав, что у него уже не осталось выбора.
Он нажал на курок — и последняя, остававшаяся в обойме пуля пробила изборожденный морщинами лоб, нависший над ним. Йозеф опрокинулся навзничь, последним, предсмертным жестом все еще бросая вызов врагу. Дрожа и судорожно глотая воздух, Уэйнграсс прислонился к дереву, уставившись на землю, на тело человека, так близко к сердцу принимавшего мелочные территориальные склоки, вот уже столько лет заставлявшие людей убивать друг друга. В эту минуту Эммануэль Уэйнграсс нашел решение, упорно не дававшееся ему с тех самых пор, как он начал думать самостоятельно. Теперь он знал ответ: все безумства человеческой мысли направлялись слепой самодовольной верой. Это она натравливала человека на человека в погоне за недостижимым.
— Йозеф, Йозеф, — кричал мальчик, катаясь по поросли возле дороги. — Где ты? Меня ранили, меня ранили!
«Мальчик еще не знает», — подумал Уэйнграсс. С того места, где, корчась, лежал парнишка, он ничего не мог увидеть, а ветер, налетевший с гор, заглушил звук выстрела. Этот одержимый маленький террорист не понимал, что его товарищ Йозеф мертв и что он один остался в живых. А то, чтобы он остался в живых, стало для Менни главным. Может, удастся обойтись без нового мученика за святое дело, принявшего смерть по собственной воле? Только не здесь, не сейчас. Ему нужны сведения, сведения, которые могут спасти жизнь Эвану Кендрику.
Уэйнграсс бросил на землю пистолет с глушителем и сунул кровоточащие руки в карманы пальто. Из последних сил он оторвался от дерева и направился со всей быстротой, на которую были способны его уставшие ноги, на юг, через лес, без конца спотыкаясь, отводя немощными руками ветви, хлеставшие его по лицу и плечам. Старик поплелся, шатаясь, к дороге и, когда выбрался на нее, увидел вдали автомобиль террористов. Он прошел дальше, чем нужно. Уэйнграсс повернулся и двинулся назад, но, слава тебе Господи, на сей раз по ровной поверхности. Скорее… скорее! Шевели своими чертовыми ходулями! Этот мальчишка не должен двинуться с места, не должен ползти, не должен увидеть! Менни почувствовал, как кровь хлынула к голове, буханье в грудной клетке становилось оглушительным. Но вот, наконец, и юный араб! Он все-таки сдвинулся с места — он полз к лесу. Еще минута — и он увидит своего убитого спутника. Этого нельзя допустить!
— Аман! — закричал Уэйнграсс, с трудом переводя дыхание, вспомнив, что так называл мальчишку этот еврей-полукровка, Йозеф. — Ayn ent? Kaifel ahural? — продолжал Менни на арабском настойчиво взывать к мальчику, спрашивая, где он и все ли с ним в порядке. — Itkallem! — перекрывая ветер, вопил он, приказывая юному террористу отвечать.
— Здесь, здесь! — закричал араб-подросток на своем языке. — Меня ранили! В бедро! Я не могу найти Йозефа! — Паренек перекатился на спину, ожидая увидеть соратника. — Кто вы? — увидев Менни, взвизгнул он, делая отчаянные попытки достать из-под куртки армейского образца пистолет. — Я вас не знаю!
Уэйнграсс ударил ногой по локтю подростка, и когда рука, так и не дотянувшаяся до пистолета, дернулась из-под одежды, наступил на нее, прижав ее к груди мальчишки-араба.
— Тише, ты, маленький глупец! — сказал Менни. Его арабский звучал так, словно саудовский офицер распекает растяпу-новобранца. — Мы прикрывали тебя, чтобы ты не наделал еще больших бед. Конечно, в тебя стреляли, и, надеюсь, ты понимаешь, что тебя только ранили, а не убили — что тоже элементарно можно было сделать!
— Что такое вы говорите?
— А что такое ты делал? — заорал в ответ Менни. — Бегал по дороге, кричал, ползал тут вокруг нашего объекта. Йозеф был прав, тебя следовало отправить назад, в Бекаа.
— Йозеф?.. А где Йозеф?
— Там же, где и остальные — в доме. Пошли, я помогу тебе. Надо вернуться к ним. — Испугавшись, как бы не упасть самому, Уэйнграсс схватился за ветку молодого деревца, пока террорист, опираясь на его руку, поднимался
