и попозже, но Катя захотела сейчас. Третьего сентября, год назад он её бросил, а год спустя они играют свадьбу. Сарказм от Отбитой в сторону Великана.
Катя опаздывала, как всегда. Они сняли загородный комплекс на все выходные, чтобы кроме них здесь никого не было. В одном из номеров в это время спали их сыновья, под присмотром двух опытных нянь и от этого Вадим нервничал ещё больше. Слишком привык, что они с Катей всегда с ними только вдвоём, не доверяя своих детей никому. Только тёще с тестем на час другой.
Мила нетерпеливо обмахивалась веером, поглядывая в проход между гостями, где отец Катерины должен был вывести дочь и передать её из рук в руки мужу.
Когда Катя оклемалась после больницы и наличия двоих детей, между ней и матерью произошёл важный разговор, к которому Вадим был не допущен. Долгий, слезливый и честный, он длился всю ночь в их доме, в комнате для гостей на втором этаже. После этого стена между двумя самыми родными людьми рухнула, а для всех остальных ничего не изменилось. Катя осталась для всех своих любимых всё ещё Катей. Только Вадиму было разрешено называть её Кариной, когда она сама просила, чтобы она не забывала саму себя.
Когда зазвучала музыка и он увидел свою будущую жену, которая ею давно была, у Вадима замерло сердце. Катерина была такая красивая, в длинном жемчужном платье, без пышных юбок и подъюбников. Изящная красота с ослепительной улыбкой и букетом из белых роз.
Виктор вёл её под венец, украдкой смахивая скупую мужскую слезу. Сергей, как официальный друг семьи, но никак не отец, принимал свою участь. Его дочь к алтарю вёл её настоящий папа.
Виктор поцеловал дочь и отошёл к своей жене, Катя вместо того, чтобы чинно встать рядом с женихом, кинулась ему на шею и они долго обнимались под смех и аплодисменты от гостей.
— Соскучилась просто, с утра не видела, — оправдалась она перед всеми.
Вадим почти не слушал, что говорит ведущая мероприятия, распинаясь о семейных ценностях, он смотрел на свою самую главную ценность, которая сияла улыбкой, глядя на него.
Катя еле дождалась торжественной части про поцелуй и снова кинулась к Великану в объятия. Они целовались неприлично долго, пока им не начали свистеть её братья.
— Я люблю тебя, Великан, — прошептала ему на ухо Катя.
— Я люблю тебя, Бесстыжая. Такую женщину отхватил, аж два раза на ней женился. Счастливчик!
Катя расхохоталась на всю округу, наконец, он это понял и сказал вслух.
* * *
Поздравления, пожелания, подарки, слёзы счастья лились рекой. Вадима сносило этим счастьем и он уже порядком устал. Этот день был не для них, а для тех, кто их любил. Праздник жизни и нового начала. Катя успела облачиться в дерзкое мини-платье невесты, спела для всех гостей две свои самые любимые песни, потанцевала, до боли нацеловалась со своим мужем и куда-то пропала, пока остальные гости продолжали веселиться. Вадим уже подорвался её искать, как официант передал ему записку, где была нарисована карта. Он пошёл искать сокровища.
— Великан, считай, что я ворую тебя со свадьбы! — выпалила Катя, хватая его из-за угла за руку и притягивая к себе.
— С какой целью? — обнял он свою жену.
— С неприличной! Ещё немного и сил на брачную ночь у меня не хватит! Пошли быстрей! Может, ещё и поспать успеем.
Секс вошёл в их жизнь месяц назад, до этого всё чем они занимались в постели — это пытались выспаться, хоть немного. Однажды, после осмотра врача, который дал добро на её половую жизнь, Катя сделала робкое поползновение в сторону мужа, который в ту же ночь будто лишил её девственности второй раз в её жизни. Потом дело пошло намного приятнее. К брачной ночи они оба были в полной боевой готовности.
Костюм жениха и платье невесты кучей валялись на полу в номере для новобрачных. На кровати два обнажённых тела слились в объятиях и поцелуях, перекатываясь по постели, будто они никак не могли решить между собой, кто будет сверху. Мужчина победил, нависая над женщиной, которая дрожала под ним всем телом от предвкушения.
Его движения были сначала медленными и осторожными, затем всё быстрее и жёстче, их разгоряченные тела скользили друг о друга, будто пытаясь высечь искру. Она и так между ними была, в каждом их голодном взгляде друг на друга. Вадим впился в её губы поцелуем и они разделили одно дыхание на двоих. Каждое его движение, отдавалась в ней вздохом и стоном. Катя ловила его ритм, подстраиваясь под него, тянулась к нему, крепче сжимая его бёдра своими.
Их стоны перемешались между собой, дыхание сбилось, они оба растворились друг в друге, забыв обо всём.
— Вади-и-им, — выдохнула Катерина, когда её тело затопило жаркой волной.
Он ответил ей хриплым вздохом, сжимая её в объятиях, где она чуть не задохнулась от счастья. Вадим прижался к ней щекой и скользнул горячим дыханием по её коже, целуя её в шею. Катя крепко обняла его за плечи, не выпуская из объятий, чтобы продлить этот миг полного единения тел.
— Я такая довольная. Теперь поспим?
— До самого утра, не просыпаясь, — усмехнулся Вадим. — Идеальная брачная ночь.
* * *
Три года спустя
Сегодня они завтракали втроём, Великан и две его маленькие копии, такие же темноволосые и зеленоглазые. От мамы досталась только белозубая улыбка и шило в заднице, от которого дёргался глаз у обоих родителей.
Катя уже убежала со спортивной сумкой по своим важным делам, Вадиму надо было отвезти детей в садик, а потом ехать по своим. Срочно снимать стресс, который ему уже несколько дней устраивала жена. Они никак не могли прийти к единому мнению по общему семейному вопросу. Катя ругалась матом на всех языках, просила, потом снова ругалась, угрожала, пыталась торговаться, заманивала лаской и своей очаровательной улыбкой, но Вадим остался непреклонен. Поэтому она на него обиделась и уже несколько дней игнорировала его присутствие в их общем доме, скидывая на него попутно все обязанности по уходу за детьми, будто он в чём-то виноват.
Ночью она демонстративно отворачивалась к стенке зубами и пыхтела злобными ноздрями. Вадим из вредности к ней не притрагивался, прекрасно зная, что жаркий секс на грани ненависти их помирит слишком быстро и Катя не успеет осознать своё поведение и последствия её хотелок.
— Пацаны, бегом за рюкзачками и поехали, — кивнул сыновьям Вадим, убирая грязную посуду со стола.
Опять из вредности он
