- …да не мертв… сейчас очнется…
- …плесни еще воды…
- …открыл глаза…
Таграх-дэр лежал на спине. В ушах гулко шумело, лицо и волосы были мокрыми. Над ухом пульсировала тупая боль. Оплот поморщился и повернул голову поудобнее.
- Очухался, - услышал он над собой. - Позовите Избранного.
Этот голос не раскачивался мягкой волной. Он звучал твердо, резко и отзывался болью в затылке.
Таграх-дэр разом вспомнил все - и застонал, но не от боли, а от гнева. Да он бросит по следу этих негодяев такую погоню, что они не скроются даже у Гхуруха, в подземном царстве.
Но вспышке энергии не суждено было выплеснуться яростными и точными командами. Чья-то голова заслонила от Таграх-дэра пламя светильника. Змеиный, стелющийся по ковру голос прошипел:
- Во имя Хмурого Бога!
И в вельможе сразу онемели, застыли, умерли все чувства, кроме всепоглощающего ужаса. Он слышал о Кхархи и его жестоких слугах. Над Таграх-дэром склонилась смерть. Можно было лишь молить богов, чтобы смерть эта была быстрой и легкой.
Не сразу понял Оплот, что шипящий голос настойчиво о чем-то его спрашивает. Лишь имя Илларни, не раз уже звучавшее этой ночью, растормошило Таграх-дэра, достучалось до его замкнувшегося разума.
Лежащий на ковре человек словно раздвоился. Одна половина его существа торопливо и с готовностью, хотя и сбивчиво, отвечала на вопросы, что задавал беспощадный голос. Вторая же с безумной радостью хваталась за каждое мгновение жизни. Он все еще существует, еще может дышать, видеть, что-то говорить, не важно что, лишь бы не прекращались вопросы, лишь бы можно было ответом купить еще один бесценный миг, и еще один, и еще…
Но вот воцарилось молчание - ничего страшнее этого молчания не слышал Оплот в своей жизни.
- Ладно, - с некоторым сомнением просипел голос, - живи пока. Но если хоть слово кому обронишь…
Не закончив фразы, Избранный встал с ковра. Там, где темным пятном маячила его голова, вновь засиял огонек светильника.
Тихо, без скрипа приотворилась дверь - и снова закрылась.
Как чудесно, как нежно скользнул по лицу сквозняк! Как прекрасно дрожит крошечное пламя!
Он жив, жив…
Конечно, он будет молчать! Конечно, он никому и никогда!.. С блаженной улыбкой Таграх-дэр обнял подушку. Он не знал, что виски его стали в эту ночь белыми.
* * *
- Избранный, почему мы его не убили? Разве Кхархи не обрадовался бы еще одной смерти?
- Впредь не смей задавать вопросов, не то отрежу тебе язык. Но один раз, так и быть, отвечу. Иногда мертвые кричат громче живых. Этот человек - не погонщик верблюдов, а Оплот. Если утром здесь найдут его труп, будет поднята на ноги стража Горга-до и Васха-до. Это может помешать нам искать звездочета.
- Но если Таграх-дэр проболтается…
- Нет, - усмехнулся Шайса, - он будет молчать.
* * *
Когда восторг схлынул, пришел страх. Вельможа почувствовал, что не может больше оставаться один. Все в комнате кричало о пережитом ужасе. Ковер был врагом, стены были убийцами, кувшин на подносе был до краев полон яда, подушки выжидали мгновения, чтобы подкрасться, навалиться, задушить…
Остро, невыносимо захотелось оказаться в общем помещении для проезжающих, растянуться на вытоптанном ковре бок о бок с другими гостями, среди вони и храпа - но в безопасности! Приоткрыв дверь, Таграх-дэр осторожно выглянул наружу. Еще темно… но ведь Одноглазый Хассат сказал, что Слепые Тени редко залетают сюда. Рискнуть? Добежать?
Нет! Он сошел с ума! Кхархи-гарр наверняка сейчас там! Они могут решить, что Оплот Горга-до задумал их преследовать!
Совсем рядом - домик Хассата. Может, криком разбудить хозяина и послать за горцами-охранниками?
Нельзя! Охранники спят в том же помещении, рядом с кхархи-гарр. Что подумают слуги Хмурого, увидев, что Оплот собирает своих людей?..
Просто приказать хозяину, чтоб до утра побыл со знатным гостем?
А если Хассат заодно со злодеями? Вдруг в этом приказании он усмотрит что-нибудь подозрительное?
Одиночество становилось все тягостнее… Наконец Таграх-дэр придумал, как не сойти до утра с ума и в то же время не навлечь на себя немилость Кхархи и его слуг.
Когда заспанный хозяин примчался на вопли высокородного гостя, Таграх-дэр раздраженно заявил, что не может уснуть. Здесь душно, пыльно, не выветрился запах прежних постояльцев и вообще неуютно… Раз уж ему все равно мучиться до рассвета, то нет ли среди гостей бродячих певцов или музыкантов? Он бы не прочь их послушать…
Нахмурив свой и без того морщинистый лоб, Хассат неуверенно припомнил, что вроде были на женской половине то ли танцовщицы, то ли певицы… Надо послать служанку, пусть тихонько разбудит женщин и спросит…
- Вот эти две сказали, что они - певицы, - склонился хозяин до самого ковра. - Но музыкальные инструменты - у их спутника, в мешке. Прикажешь разбудить?
- Не надо, - махнул рукой Таграх-дэр. - Так споют, без музыки. Ступай!
Хассат юркнул в дверь, скрывая ехидную ухмылку. Он так и думал, что Оплот обойдется без музыкальных инструментов. И уж конечно, без дюжего спутника певиц…
А Таграх-дэр, сощурившись, оглядел скромно потупившихся женщин.
Обе - грайанки. Увы, не в его вкусе. Впрочем, у той, что слева, чудесные волосы и, как успел мельком заметить Оплот, необычные, ярко-зеленые глаза. Подкормить ее как следует, чтоб не была такой худой, - станет на редкость привлекательной… Вторая понравилась вельможе гораздо меньше: слишком крепкая, рослая, вдобавок волосы зачем-то коротко острижены…
Но все же они были женщинами. И Таграх-дэр с облегчением почувствовал, как страх перестает терзать его измученный мозг. Несказанно добры были боги, создавшие для мира женщину! Рядом с ней любой мужчина, каким бы слабым и робким он ни был, чувствует себя завоевателем и героем, победителем и защитником…
Отогнав возвышенные мысли, Таграх-дэр приветливо обратился по-грайански к зеленоглазой певице:
- Ну, милая, чем ты усладишь мой слух? Не ответив, скромница обернулась к подруге:
- Ну что, Аранша, развлечем господина?
- А как же! - с неожиданной мрачностью откликнулась та. - Уж постараемся угодить.
И крепко, по-мужски врезала вельможе снизу вверх в челюсть.
Будь на месте грайанки мужчина, Таграх-дэр успел бы отразить нападение или хотя бы увернуться. Но от женщины он ничего подобного не ожидал, пропустил удар и почувствовал, что падает. Его подхватили, заломили руку назад, сжали в мощных тисках. Таграх-дэр дернулся было из прочной хватки, но плечо обожгла такая боль, что он перестал сопротивляться и покорно обвис в крепких руках стриженой девахи.
Зеленоглазая подошла ближе. Под ее суровым пристальным взглядом Оплот содрогнулся.
- Мы, господин, не поем, - все так же мрачно сообщила Аранша, - мы только пляшем. А петь для нас будешь ты… что госпожа спросит - отвечать быстро, не то руку сломаю!
Таграх-дэр понял, что жуткая ночь не кончилась и рассвет еще далек.
- Понимаю, - поспешил он угодить своим новым мучителям, - госпожа хочет узнать про старого грайанского ученого…
- Что? - не поняла зеленоглазая. - Какой еще старый ученый? Не смей морочить нас, иначе Аранша свернет тебе шею! Говори: приезжал ли к тебе в поместье красивый, высокий грайанец с каштановыми волосами… а с ним такая неприятная особа, черная как галка и весьма немолодая?
- Приезжали, - быстро ответил Оплот, который вовсе не хотел, чтобы ему свернули шею. - Сказали, что любят друг друга. В Грайане им что-то мешало пожениться, пришлось бежать за море…
От лица госпожи отхлынула кровь, в зеленых глазах плеснулась боль. Она коротко вскрикнула, вскинула ладонь и ударила Таграх-дэра по губам. Вышло это неумело и совсем не больно, но, увы, стриженая девица приняла жест госпожи как приказ и свободной рукой крепко съездила вельможе по ребрам.
