Зеленоглазая пыталась что-то сказать, но гнев мешал ей, сдавливая горло.
- Это ж наверняка вранье! - поспешила успокоить ее Аранша. - Мало ли что наговоришь в чужой стране чужим людям! Вот мы сказали, что мы певицы… а ведь если я вправду петь начну, всем приснится налет Подгорных Тварей на чумной барак.
Кровь вернулась к щекам госпожи.
- Д-да… конечно… я была не права, уж ты прости меня, Аранша…
Таграх-дэр заулыбался во весь рот, хотя так и не понял, почему извинялись перед Араншей, хотя били не ее.
- Что было с грайанцем дальше? - строго продолжила допрос госпожа.
К тому моменту, когда Оплот дошел до заключения гостей в темницу, его улыбка порядком увяла. И он не удивился, когда снова получил по физиономии и по ребрам.
- В темницу? В подземелье? - разъярилась зеленоглазая. - На холодные камни… без света… и ни одной живой души рядом, кроме этой… этой Нурайны… бедный мой!
От возмущения Таграх-дэр даже о страхе забыл:
- Это он бедный?! Это я бедный! Это в моем доме разгром устроили! В подземелье выбита дверь, ворота разнесены в щепки… а галерея - вы б ее видели, тогда б не говорили, что он бедный! Управитель сказал: стену придется совсем доламывать и новую возводить! Девять охранников убито, а он же еще и бедный?!
Над ухом пленника коротко рассмеялась Аранша:
- Видно, наш господин неплохо порезвился там, в поместье!
У госпожи просохли слезинки в зеленых глазах, а Таграх-дэр, остывая, буркнул:
- Мало ему еще! Он и в этот дорожный приют мучить меня явился!
- Что-о?! - взвились обе женщины. - В этот дорожный приют?!
Пришлось изложить им часть событий этой бурной ночи. К концу рассказа грайанки кипели, как два вулкана.
- Он был здесь! - восторгалась госпожа. - Может, он и сейчас здесь?
- Вот еще! - возразила Аранша. - Уж наш-то Хранитель давным-давно нашел, как за ограду выбраться! Зачем ему тут задерживаться? Пожелать доброго утра этому суслику недодавленному?
Недодавленный суслик энергично закивал. Да-да, конечно, разумеется! Те двое давно покинули приют! И милым грайанским красавицам не мешало бы поспешить за ними следом!..
Грайанки именно это решение и приняли. Осталось придумать, как поступить с вельможей, чтоб под ногами не путался. Аранша предложила его задушить, поскольку все равно не видела, чем бы его можно было связать.
- Может, моим поясом? - услужливо подсказал Таграх-дэр.
Так и поступили. Уложили связанного пленника подальше от входа, прикрыли его покрывалом и художественно разбросали вокруг подушки. Полюбовались на дело своих рук и покинули пристройку.
Светало. Дорожный приют Хассата пробуждался. От кухни тянуло дымком, к колодцу спешили заспанные слуги. Скоро должны были открыть ворота.
Хассат своим единственным глазом зорко приглядывал за невольниками. При виде грайанок старик лукаво заулыбался:
- Что, спели господину?
- Спели, - столь же двусмысленно улыбнулась в ответ Арлина, - колыбельную. Оплот изволил задремать и велел не тревожить его до полудня…
Тем временем Оплот Горга-до, связанный, как дорожный тюк, с кляпом во рту, сосредоточенно обдумывал происшедшее. Ни гнева, ни ярости не было в его душе - лишь желание понять, что именно было явлено ему этой ночью.
Таграх-дэр всей душой верил, что мир полон тонких, едва заметных знаков, которые боги подают людям. Увы, человек чаще всего не замечает эти знаки, а если и заметит, то неверно истолкует.
То, что случилось ночью, нельзя назвать «тонким, едва заметным знаком». Боги буквально прокричали свою волю в грубое человеческое ухо. Теперь очень важно правильно понять этот высший приказ.
Страшная ночь началась с явления двух духов… С этим как раз все ясно. Таграх-дэра встряхнули и заставили отвлечься от низменного мира людских страстей, обратиться мыслями к возвышенным сферам. Кем посланы духи? Они сами сказали: Единым. А упоминавшийся ими звездочет - причина гнева Гарх-то-Горха.
Дальше - сложнее: появляются двое грайанцев, тоже говорят о звездочете… О! Вот она, суть! Брошенные в темницу гости вернулись, чтобы отомстить. Вот ключевое слово: месть! Возмездие Единого нависло над Оплотом Горга-до!
Затем опять все просто: кхархи-гарр напомнили о том, как хрупка человеческая жизнь и в то же время как она сладка… но женщины, при чем тут женщины? Что здесь главное - ревность?
Но какое дело Таграх-дэру до чужой ревности?.. А, понял! Унизив его, боги сказали: «Если с тобой могут справиться слабые женщины, то как же ты смеешь тягаться с нами?!»
Никаких сомнений не осталось. Как только его найдут и освободят, Таграх-дэр прекратит бессмысленную погоню и возвратится - да не в поместье, а в Горга-до! Там сразу же, не заходя домой, направится к храму Единого. Без еды, без воды пролежит он сутки на пороге храма, испрашивая прощения у оскорбленного им божества. А потом… о-о, его благочестие потрясет весь Наррабан! Сколько времени проведет он в покаянных молитвах! Какие дары преподнесет храму! Новую завесу, скрывающую от взоров молящихся статую Единого… бархатную, расшитую жемчугом… нет, сплетенную из золотых нитей! По всему потолку - гирлянды из серебряных цветов и листьев!.. А через каждые два дня - пример смирения и набожности! - он, Оплот Горга-до, метлой будет подметать пол в храме…
И еще он даст обет: никогда не поднимать глаза к ночному небу! Никогда не глядеть на звезды!
А Хайшерхо пусть делает все, что ему заблагорассудится. Эта крысиная возня больше не трогает Таграх-дэра. Жизнь человека - в руках богов, а не жалкого смотрителя дворцовых архивов…
13
Нарра-кай!
Высоко в раскаленном небе покачиваются на распахнутых крыльях ястребы. Их пронзительные крики несутся вниз, туда, где в оправе из невысоких скал сверкает лучшая драгоценность Наррабана - великое озеро Нарра-кай.
Дивная гладь светлой, сладкой воды. Греза путников, что качаются в верблюжьих седлах на караванных тропах. Надежда и упование земледельцев, что деревянной сохой ведут борозды в неподатливой земле. Сокровище, которое нельзя украсть - Нарра-кай! Как лучи от солнца, разбегаются от озера каналы. Лучшие пахотные земли в Наррабане - здесь, вокруг озера. Щедро поит оно посевы и не оскудевает, питаемое подземными ключами. Простирают над каналами ветви роскошные плодовые сады, и даже солнце не палит здесь землю так безжалостно, как в других краях, - видно, и солнцу приятно отразиться в чистом зеркале Нарра-кай.
Берег озера усыпан лачугами, домами и дворцами: это Нарра-до - столица Наррабана. И хоть прекрасна столица, но знает вся страна: не озеро при городе, а город при озере!
Как и повсюду, в Нарра-до два божества. А вот храм один - огромный, величественный храм Гарх-то-Горха.
Легенда гласит, что некогда среди озера поднимался островок, на котором стоял небольшой, но изумительно красивый храм Кай-шиу, Озерной Девы, божественной хранительницы светлых вод. Правда или нет, но говорят, что сама богиня являлась в этом святилище людям, отвечала на вопросы, давала мудрые советы. И тянулись к ней люди с просьбами, с жертвами, с распахнутыми сердцами - к ней, а не к Единому!
И прогневался Гарх-то-Горх в своем заброшенном храме. По его велению островок погрузился на дно. Сомкнулись над ним воды, скрыли маленькое святилище от глаз людей. С тех пор в Нарра-до лишь один храм.
Но поклонение доброй богине продолжается.
Стоят вдоль берега озера, за городской стеной, кривобокие хижины, крытые пальмовыми листьями. Здесь встречают жрецы тех, кто принес богине моления. В городе у жрецов есть красивые дома, где прислуживает множество невольников, - но на берегу глядятся в озеро лишь убогие хижины. Пусть все видят, как Единый учит Озерную Деву смирению!
А вокруг хижин - поля цветов! Жрецы разводят их, так подбирая сорта, чтобы цветение не угасало круглый год. Белые, алые, желтые - пожар красок! Ведь Кай-шиу не принимает других жертв, кроме цветов.
