И тут мое внимание привлек барельеф, расположенный в самом центре свода. Несмотря на слабое освещение, я — почти на подсознательном уровне — почувствовал, что это вырезанное на каменной плите изображение явно не вписывается в окружающую его обстановку. Кроме того, хотя я едва мог его разглядеть, оно показалось мне удивительно знакомым.
После нескольких минут, которые мне потребовалось на то, чтобы глаза привыкли к полумраку, я снова всмотрелся в изображение, находившееся в десяти метрах над моей головой. Меня так поразило увиденное, что я, не в силах произнести ни слова, смог лишь поднять руку и пальцем указать Кассандре на это изображение.
На каменном потолке маленькой церквушки, находившейся в захолустном гватемальском городке, было высечено то же самое, что и на печати некоего картографа, которая была обнаружена нами в Карибском море. Такое же изображение было на ящичке из эбенового дерева, хранящемся в затерянном посреди пустыни Сахара поселке.
Два всадника, едущих верхом на одной лошади.
51
— Это… это… — пробормотала Кассандра, которая, стоя посреди нефа, неотрывно смотрела на потолок. — Как это могло появиться… здесь?
— Видимо, когда строили церковь, кто-то решил украсить этим барельефом потолок, — ответил я, искоса наблюдая за Кассандрой.
— Ну, это и так понятно, — сказала Касси, не глядя на меня. — Непонятно, когда именно это было сделано и, главное, почему.
— А может, этот храм воздвигли сами тамплиеры?
Наконец Кассандра оторвала взгляд от барельефа и повернулась ко мне.
— Вряд ли. Эта церковь построена в типичном испанском колониальном стиле, — заявила она, указывая рукой на внутреннее оформление храма. — Думаю, в шестнадцатом или семнадцатом веке.
— Тогда получается, что ее возвели через двести или триста лет после прибытия сюда тамплиеров, а ведь к тому времени, насколько известно, ордена Храма уже не существовало.
— Вот это меня и смущает.
— А может, эту церковь построили потомки тамплиеров?
— Потомки? — Кассандра снисходительно улыбнулась. — Придется напомнить тебе, Улисс, что тамплиеры были монахами и давали обет безбрачия.
— Да, верно. Я об этом забыл.
Устав стоять с задранной головой, я начал ходить взад-вперед по церкви, погрузившись в размышления. Здесь было очень тихо, потому что толстые стены здания полностью изолировали его помещения от уличного шума, и царившую в церкви неестественную тишину нарушали лишь звуки моих шагов. Казалось, что этот храм пребывает в совсем другом временном и пространственном измерении и находится сейчас в том далеком прошлом, когда религиозные чувства людей были еще сильными и искренними.
Я ходил по нефу, заложив руки за спину и рассеянно разглядывая пол. И тут, когда я приблизился к алтарю, мне на глаза попалось нечто такое, что поразило меня даже больше, чем изображение двух всадников на одной лошади.
— Мне кажется, я знаю, что здесь произошло, — сказала Касси, все еще стоявшая на том же самом месте посреди нефа. — Тут наверняка находилась какая-то тамплиерская постройка, но она была по той или иной причине разрушена — может, землетрясением, а может, испанцами, пожелавшими уничтожить следы пребывания здесь других европейцев. Впоследствии, когда стали возводить эту церковь, было принято решение использовать каменные плиты, оставшиеся от разрушенного строения, среди которых оказалась и эта плита с вырезанным на ней изображением двух монахов-воинов на одной лошади. Наверное, она чем-то понравилась архитектору, и он, даже не подозревая об эзотерическом смысле изображенного на ней символа, решил поместить ее на потолке в качестве украшения.
Повернувшись ко мне, Кассандра спросила:
— А ты что по этому поводу думаешь?
Ее вопрос застал меня врасплох, ибо я почти не слушал, о чем говорила Касси, а рассматривал то, что могло придать новый импульс нашим поискам.
— Я думаю, что ты не поверишь своим глазам, если посмотришь вот сюда, — ответил я, не отрывая взгляда от пола и чувствуя, как от волнения у меня участилось дыхание. Там, возле моих ног, находилась истертая каменная плита, на которой можно было разглядеть уже знакомый мне силуэт бога Кетцалькоатля и высеченную над ним большими латинскими буквами надпись: MILITES TEMPLI.
Подойдя к плите, Касси присела на корточки и осторожно провела пальцами по силуэту Кетцалькоатля и латинским буквам.
— Тут все очень сильно истерлось, — сказала она дрожащим от волнения голосом, — но, судя по очертаниям, это изображение высекали не металлическими, а каменными орудиями.
— Каменными?
— Да, причем в той же самой манере, которую использовали древние майя для высечения изображений на стенах своих храмов.
— Ты хочешь сказать, что вот это высекли на камне майя? В том числе и латинские буквы?
— Я хочу сказать, что для создания этого изображения применялись орудия майя. А кто его создал — майя, европейцы или китайцы, — я не знаю. Впрочем, если мне не изменяет память, традиционные методы, которые использовали майя для высечения рисунков на камне, канули в Лету сразу же после того, как прибывшие в Америку испанцы научили их применять железное зубило и молоток.
— Значит, данная надпись была сделана не позднее, чем сюда прибыли испанцы.
— Да, конечно.
— Она даже могла быть сделана в то время, когда здесь находились тамплиеры.
— Вполне возможно.
Я на некоторое время замолчал, собираясь с мыслями, а затем у меня как 6ы сам по себе вырвался вопрос:
— Думаешь, и эту плиту тоже разместили здесь лишь «в качестве украшения»?
Кассандра ничего не ответила, словно не услышала мой вопрос, но когда я уже открыл рот, чтобы его повторить, она вдруг с самым серьезным видом сказала:
— Я готова поспорить, что эта плита была частью пола в храме, который возвели на этом месте еще до прибытия сюда испанцев.
Я почувствовал легкий зуд в груди — верный признак того, что меня начинает охватывать сильное волнение.
— Храма христиан или храма майя?
— Не знаю, — задумчиво ответила Кассандра, продолжая разглядывать плиту. — Может, и тех и других. Тамплиеры, насколько я поняла из всех тех сведений, которые мне сообщил в последние несколько недель профессор Кастильо, были очень гибкими в вопросах мировоззрения и легко приспосабливались к другим культурам — по крайней мере, внешне. Поэтому храмы, воздвигнутые тамплиерами, скажем, в Кастилии, с архитектурной точки зрения, были очень мало похожи на храмы, построенные ими в Шотландии или в Палестине, а потому они, как мне кажется, вполне могли приспособиться и к культуре майя и использовать при строительстве христианских храмов изображения персонажей мифологии майя.
