— На борту моего фрегата, как и на любом другом корабле, находящемся под командованием сэра Френсиса Дрейка, все джентльмены, — затем он воспользовался фразой самого Золотого адмирала, — должны тянуть и тащить вместе с матросами.
Ради блага почти отчаявшихся искателей пороха начальник над этими разваливающимися крепостными замками, обороняющими порт, щедро поделился половиной своего порохового запаса, тем самым смягчив язвительное беспокойство лорда Хоуарда.
Замечательная новость о захвате Дрейком в одиночку великого корабля «Нуэстра Сеньора де ла Роза» распространилась уже по всему побережью со всеми мельчайшими подробностями. Большое значение придавали также тому, как здорово потрепала испанцев буря на их пути к Ла-Маншу. Ходили и менее утешительные слухи о том, что испанцы вот-вот готовы высадиться на берег.
К ночи в среду 24 июля армада, все столь же огромная и зловещая с виду, поравнялась с островом Уайт и двинулась к берегу.
Той же ночью «Морской купец» перегружал из своего трюма в пороховые погреба «Мести» достаточное количество пороха, чтобы удовлетворить ненасытные потребности даже Золотого адмирала.
Глава 20
ВЕСТИ С ФЛОТА
Однажды теплым июльским днем пополудни к той величественной аллее из вязов, ведущей к Портледжу, прискакал запыленный верховой. Из своего окна Кэт Уайэтт заметила сначала, что ехал он жестко держась в седле, потому как держал одну руку на перевязи, а затем что он оглядывается вокруг, будто эти места ему совершенно незнакомы. Вестовой! Она поспешно закончила пеленать маленького Тони и, быстро сбежав по лестнице, вышла наружу как раз в тот момент, когда один из конюхов помогал незнакомцу спешиться.
— Я привез письма для сэра Роберта Коффина и его невестки, — сказал человек, поморщившись от боли, когда поправлял свою раненую руку в петле кожаного ремня, захлестнутого на одном плече. — Я служил на галионе «Коффин» до той поры, пока проклятый осколок не перебил мне руку.
— Они здесь. Вы… вы слышали что-нибудь о фрегате «Морской купец»? — выпалила Кэт. — Он в порядке?
— Да, — ответил высокий вестовой, отирая от пыли большую бороду в форме лопаты. — Ему немного всыпали у Портленд-билла, но меньше недели назад я видел его: он выходил из Брайтона с порохом для кораблей Дрейка.
— Заходите! Заходите! — крикнула ему Кэт, вся сияя своим заостренным личиком. — Бетти! Сбегай наверх к миссис Коффин и передай ей, что этот добрый человек привез для нее письма.
Весь старый дворянский дом встрепенулся и ожил, словно от удара в набат. Сэр Роберт крикнул лакеям, чтоб принесли подушки и лупу для чтения, а Розмари, трепеща от радости, скрылась в своей комнате, чтобы внимательно прочитать послание, которое она судорожно прижимала к груди. Это событие было почти таким же волнующим, как если бы снова она увидела Хьюберта, вернувшегося домой, ибо писал он всегда ясно и точно.
«Радость моя, если бы я мог, я бы вложил в эти страницы самого себя. Как живется тебе с нашим ребенком? Часто тебе приходится вставать по утрам? Передай мой самый горячий привет миссис Уайэтт и скажи ей, что вся наша эскадра расточает похвалы ее мужу. Он дважды доблестно нападал на корабли почти в три раза большие по размеру, чем его фрегат, вот только не удается ему пока захватить хотя бы один из них.
Что же до галиона «Коффин», нас однажды здорово обстрелял настильным огнем «Сан-Мартин» — адмиральский галион, или, как говорят испанцы, — capitana, флагманский корабль, и мы потеряли несколько крепких девонширцев. Ты должна знать, что у острова Уайт в прошлый четверг произошло еще одно большое сражение. Два крупнейших «испанца» (один — галион «Санта-Анна», а другой — португальская каракка «Сан-Луис») попали в штиль и отстали от главных сил врага, после чего контрадмирал Хоукинс приказал спустить на воду пинассы и шлюпки и подтащить судно на буксире к врагу на такое расстояние, чтобы обстрелять его из пушек. Вместе с ним то же самое сделали и другие мощнейшие его корабли, их было около дюжины. Затем в бой вступил милорд Хоуард на своем «Королевском ковчеге»и «Золотой лев», принадлежащий лорду Томасу Хоуарду, его кузену. Тогда их адмирал бросил на нас эти проклятые неаполитанские галеасы, которые все это время были у нас как бельмо в глазу «.
Розмари оторвалась от письма, заслышав, как сэр Роберт, взволнованный адресованным лично ему письмом, разразился проклятиями. Она подумала, не позвать ли Кэт, но тут услышала, что молодая ее подруга с большим пристрастием допрашивает бывшего младшего канонира галиона «Коффин», и продолжила чтение.
«Эти наши корабли дали несколько отличных бортовых залпов и так повредили „Санта-Анну“, что она для боя уже не годилась, а когда наступил рассвет, ее нигде не было видно. Испанцы показали себя храбрыми, хоть и ошибающимися воинами. Один из галеасов потерял бушприт, а другой — грот-рей. Если бы не поднялся южный ветер, что позволило врагу послать подкрепление своему арьергарду, ничто не помешало бы нам уничтожить эти ужасные боевые машины.
Чтобы остановить это подкрепление, почтенный Mapтин Фробишер со своей эскадрой подошел к нему и стал молотить испанский строй, как целая куча кузнецов по своим наковальням. Да, моя отрада, испанцы действительно становятся искусными воинами: как они быстро напали на «Триумф» своими кораблями «Гран-Грин»и «Сан-Хуан де Сицилия». Вместе с эскадрой Хоукинса мы тем временем собрались вокруг их наветренных кораблей и дружно напали на «Сан-Матео». Уже к нам в руки шла решительная победа, когда вдруг все сорвалось — опять из-за нехватки пороха. Радость моя дорогая, было ужасно смотреть, как бушует сэр Френсис — ведь он давно уже просил увеличить его резервный боевой запас.
В итоге, после целой недели стычек и боев мы еще не знаем, как закончится это сражение, а мы уже измотались, как старые пехотинцы после долгого-долгого марша. К нашему смущению, армада папистов остается почти все такой же сильной, как раньше, хотя и крепко наказанной. Должно быть, у них на исходе вода и провизия — надеемся, это так. Теперь, похоже, уж точно их адмирал нападет на Дувр. Только что получили дурные вести, что герцог Парма готов идти на соединение с Мединой-Сидонией. Одному Богу известно, где мы сможем этому помешать.
Любимая Розмари, могу тебе только сказать, что до сих пор на галионе «Коффин» мы старались как можно лучше делать свое дело и потеряли убитыми всего лишь четырех матросов. Четырнадцать получили ранения, и среди них наш младший канонир Эдвард Сикстон, который передаст тебе это письмо с моей негасимой любовью и уважением. Коль не вернусь я, помни всегда, что первая и последняя моя мысль — о тебе. Итак, моя милая Розмари, поминай меня в своих молитвах и верь мне, преданному и всегда тебе верному мужу «.
