Утром она сказала женщинам, что ей требуется группа работников и туда нужно включить Зеландонии. Джондалар готов был идти куда угодно, чтобы только не видеть голую землю и отчаявшихся мужчин. Впервые его выпустили из загона на работу, и хотя он не представлял, какую именно, но надеялся, что удастся увидеть молодые прямые деревья. Но как их доставить в загон?
Позднее Аттароа вышла из своего дома. Ее сопровождали две женщины и Ш'Армуна. На Аттароа была меховая парка Джондалара. Мужчины носили мамонтовую кость и складывали ее там, где указала Аттароа. Они работали весь день без пищи, но им дали немного воды. Высмотреть нужное дерево не удалось, тем более срезать его и принести в загон. За Джондаларом бдительно следили и не давали времени для отдыха. Он был не только огорчен, он устал, был голоден, хотел пить; ярость душила его.
Джондалар положил конец берцовой кости мамонта, которую они несли с Оламаном, на землю, выпрямился и посмотрел на приближавшихся женщин. Когда Аттароа подошла, он увидел, что она высокого роста, выше, чем многие мужчины. Должно быть, она была привлекательной. Как случилось, что она возненавидела мужчин? Когда она обратилась к нему, выражение ее лица было полно сарказма.
— Ну, Зеландонии, готов ли ты рассказать еще одну историю, подобную той? Мне хочется повеселиться, — перевела Ш'Армуна, сохраняя интонацию Аттароа.
— Я ничего не выдумывал. Я сказал правду.
— То, что ты путешествовал с женщиной, которая умеет ездить на лошади? Где же эта женщина? Если она такая могущественная, то почему не придет и не потребует тебя?
— Я не знаю, где она. Хотел бы знать. Боюсь, что она упала с обрыва, как и лошади, за которыми вы охотились.
— Ты лжешь! Мои охотники не видели женщины на лошади, и среди лошадей не было найдено тело женщины. Ты, наверное, слышал, что в племени Ш'Армунаи кража карается смертью, а ты хочешь отвертеться от наказания с помощью лжи.
Тело не было найдено? Несмотря ни на что, у него поднялось настроение, появилась надежда, что Эйла жива.
— Почему ты улыбаешься, ведь я сказала, что за кражу тебя ждет смерть! Сомневаешься, что я сделаю это?
— Смерть? — Он побледнел. Разве кого-то могли осудить на смерть за то, что тот добывал пищу? Он был так счастлив, что Эйла, возможно, жива, что не до конца понял, что ему сказали. И когда осознал, его вновь охватила ярость. — Лошади принадлежат не только Ш'Армунаи. Они для всех Детей Земли. Почему ты называешь охоту на них воровством? Даже если бы я охотился на лошадей, это значило бы, что я добывал пищу.
— Ха! Видишь, я поймала тебя на лжи. Ты проговорился, что охотился на лошадей.
— Я не охотился. Я сказал «даже если бы я охотился на лошадей», но не говорил, что охотился. Скажи ей, Ш'Армуна. Джондалар из Зеландонии, сын Мартоны, которая была главой Девятой Пещеры, не лжет.
— А сейчас ты говоришь, что ты сын женщины, которая была вождем? Этот Зеландонии — закоренелый лжец. Одну ложь об удивительной женщине он покрывает другой ложью о женщине-вожде.
— Я знал много женщин, которые были вождями. Ты не единственная, Аттароа. Многие женщины в племени Мамутои являются вождями.
— Они делят власть с мужчинами?
— Моя мать была вождем десять лет. Она стала вождем, когда умер ее спутник. И ни с кем не делила власть. Ее уважали и женщины, и мужчины, и она с готовностью передала власть моему брату Джохарану, хотя люди не хотели этого.
— Уважали мужчины и женщины? Послушайте его! Думаешь, я не знаю мужчин? Ты думаешь, что я никогда не была ничьей подругой? Что я так уродлива, что ни один мужчина не хотел меня?
Аттароа почти кричала на него, и Ш'Армуна переводила так быстро, как будто знала заранее, что скажет Аттароа. Джондалар даже забыл, что слушает перевод, но нейтральный голос шаманши придавал словам странное звучание, поскольку говорились они воинственно настроенной женщиной. Что-то горькое промелькнуло в глазах шаманши.
— Мой спутник был вождем. Он был сильным вождем и сильным мужчиной.
— Многие люди обладают силой, но не это делает вождями.
Аттароа не слышала его. Она не слушала его. Ее минутное молчание было лишь передышкой, чтобы собраться с мыслями, вспомнить.
— Бругар был таким сильным вождем, что бил меня каждый день, чтобы доказать это. — Она усмехнулась. — Разве не позор, что грибы, которые он съел, были ядовитыми? — Ее улыбка стала зловещей. — Чтобы стать вождем, я победила сына его сестры в яростном бою. Она была слабачка и умерла. Но ты не слабак. Не хочешь ли побороться со мной? Ставка — твоя жизнь.
— У меня нет желания биться с тобой, но я защищу себя, если будет нужно.
— Ты не хочешь сражаться со мной, потому что знаешь, что проиграешь. Я — женщина, и на моей стороне сила Муны! Великая Мать особенно отметила женщин: именно они продвигают жизнь вперед. Они должны быть вождями.
— Нет, — сказал Джондалар. Стоящие рядом вздрогнули, потому что впервые слышали, чтобы мужчина так открыто возражал Аттароа. — Лидерство не обязательно принадлежит тем, кого благословила Великая Мать. В большей степени оно принадлежит физически сильным или знающим людям. Вожак собирателей ягод, например, — именно тот человек, который знает, где растут ягоды, когда созревают и как их собирать. Все зависит от доверия к нему, вожди должны знать, что они делают.
Аттароа нахмурилась. Его слова не подействовали на нее, она слушала только себя, но ей не нравилось возбуждение в его голосе, как если бы у него было право говорить так свободно.
— Не важно, какая ставится задача, — продолжал говорить Джондалар. — Руководитель охоты — именно тот человек, который знает, где будут животные и когда, он ведет охотников. Он наиболее искусный охотник. Мартона всегда говорила, что вожди должны заботиться о людях, которых ведут за собой. И какая разница, является вождь мужчиной или женщиной?
— Я не допущу, чтобы вождем был мужчина, — прервала его Аттароа. — Здесь мужчины знают: вожди — это женщины, молодежь воспитывается так, чтобы понять это. Охотники здесь женщины. Нам не нужны мужчины, чтобы выслеживать и руководить. Думаешь, женщины не могут охотиться?
— Конечно, женщины могут охотиться. Моя мать была охотником, прежде чем стала вождем, и женщина, с которой я путешествовал, — одна из лучших охотниц, каких я знаю. Она любит охоту и хорошо идет по следу. Я могу бросить копье дальше, зато она — точнее. Она одним камнем, пущенным из пращи, может сбить птицу в небе или кролика на бегу.
— Еще история! — хмыкнула Аттароа. — Легко ссылаться на женщину, которой не существует. У нас женщины не охотились, им это не разрешалось. Когда Бругар был вождем, ни одной женщине не позволялось даже дотронуться до оружия. Когда я стала вождем, вначале нам было трудно. Никто не знал, как охотиться, но я их научила. Видишь эти столбы? — Аттароа указала на ряд столбов, врытых в землю. Джондалар видел их, когда проходил мимо, но не знал, для чего они. Теперь он заметил скелет лошади, укрепленный на одном из столбов. — Все женщины должны практиковаться каждый день, и не просто вонзать копье, но и бросать его. Лучшие из них становятся моими охотницами. Но даже прежде, чем мы научились изготавливать и метать копья, мы могли охотиться. На севере есть скала возле того места, где я выросла. Люди там охотятся на лошадей. Они сбрасывают их с той скалы. Мы научились охотиться таким способом. Нетрудно заставить лошадей кинуться вниз, если их загнать туда.
