Приглашения, приглашения…
Дюжины и дюжины приглашений…
К приходу Билли она успела принять душ и облачиться в бежевые брюки и кремовую шелковую блузку. За поздним завтраком она проинформировала его, что на этой неделе должна сделать несколько визитов.
— Визитов?
— Да, побывать на ленче или обеде.
Он оторвал глаза от омлета.
— Стало быть, ты решила действовать в соответствии с советами Рейн Фэрберн?
— Нужно сделать несколько выходов. — Не был ли ее голос чуточку фальшивым?
— Мне отводится место?
— Тебе будет страшно скучно. Мои друзья мало похожи на представителей jeunesse dorée[22]. — Ну вот. Это уже звучит получше.
— Господи, а что, если я покрашу волосы в золотой цвет и появлюсь с тросточкой?
Этот его взрыв сопровождался умоляющим взглядом. Очки сильно увеличивали его глаза, и, должно быть, по этой причине этот взгляд показался ей забавным. Она засмеялась.
— Стало быть, мы будем видеться, когда ты будешь свободна от светских выходов.
— Возможно, я отправлюсь на несколько дней в Швецию.
— Какая ты все-таки сука! Как же ты собираешься лететь в Швецию, если сама говоришь, что у тебя не будет времени даже пописать! — Его крик перешел в настоящий вопль.
Цветная итальянская керамика и хрусталь зазвенели на полке, когда он вскочил из-за стола. Он выбежал из столовой с опущенными плечами, словно его отхлестали мокрым кнутом.
А Алфея снова услышала ту же самую музыку.
64
Когда в воскресенье вечером Мэрилин вернулась домой, Джошуа не было. Он не вставал раньше десяти, поэтому и утром она не смогла поговорить с ним, Он ждал Мэрилин в переднем дворике, когда она приехала с телевидения во второй половине дня.
Джошуа с шиком открыл дверцу ее машины.
— Добро пожаловать домой, ангелица! — Он поцеловал ее. — Еще не ела? Или они устроили тебе пост на этом уморительном курорте?
Она взяла его за руку.
— Я не была на курорте.
Мэрилин почувствовала, как напряглись его бицепсы.
— Тогда где же ты была, черт возьми?
Ревность его росла с ростом его неспособности исполнять супружеские функции.
— В Нью-Йорке.
— А кто там?
— Билли.
— Билли? — Мышцы Джошуа вернулись в спокойное состояние. — И как обстоят дела у нашего мальчика?
— Он живет с женщиной…
— Ну а что еще нового? — перебил ее Джошуа — Как он себя чувствует? Что делает?
Она кратко объяснила, что с сыном не виделась, а женщину, с которой он живет, зовут Алфея Каннингхэм Фирелли Уимборн Штольц.
— Ах вот откуда наш комедиант намерен получить поддержку! — хмыкнул Джошуа. — За оказываемые услуги.
— Он хочет жениться на ней…
— Не надо смотреть на это так, словно сбываются пророчества Апокалипсиса, Мэрилин.
— Разве ты не расслышал? Он просит милости стать четвертым мистером Алфея Койн Каннингхэм.
— Успокойся, мамочка, не надо переживать за нашего Билли. Он вполне взрослый и сумеет постоять за себя. — Джошуа посмотрел на входную дверь, которую оставил открытой, и, понизив голос, сказал: — О ком мы должны беспокоиться, так это о Сари.
— Опять из той же семейки! Какой-то рок преследует наших детей!
Джошуа перекрестился, заметив с ухмылкой, что вообще-то он не прибегает к таким способам отведения зла. Мэрилин знала это, хотя после стольких лет демонстративного атеизма он в последнее время стал посещать утренние мессы в церкви Пастыря Доброго. На его сильно загорелом лице вновь появилось выражение глубокой озабоченности.
— Ангелица, мне бы хотелось ошибиться, но я боюсь, что Сари, как говаривала моя покойная праведница-мать, оказалась в интересном положении.
Ком подкатил к горлу Мэрилин. Она тотчас вспомнила о своем подпольном аборте. С ближайшего дуба слетела ласточка, и ветка закачалась над головой Мэрилин.
— Она что-нибудь сказала тебе?
— Дело не в словах, а в ее печальном, отрешенном взгляде. — Он развел руками, словно расписываясь в своем бессилии. — Я не знаю, как быть. Наверно, пришло время провести беседу типа «мать — дочь».
— Где она сейчас?
Джошуа увлек Мэрилин в зал, где пол был выложен такой же плиткой ручной работы, что и двор.
— Прежде всего позавтракай. Тебе надо поберечь себя. Ты выглядишь несколько усталой, хоть все такая же красивая. Я беспокоюсь о тебе, ангелица. Детей у меня много, а вот жена одна. — Он по-хозяйски обвил ее руками, наклонился и поцеловал. — И такая славная.
Он съел большую тарелку блинчиков с сыром — фирменное блюдо Елены, выпил крепкого кофе с цикорием, зерна которого по его заказу доставляли из Парижа. Мэрилин едва притронулась к сыру и аппетитному свежему персику. Бросив салфетку на стол, она сказала.
— Я должна найти Сари.
— Если ее нет в комнате, скорее всего она бродит где-то возле старой хижины. По моему мнению, она слишком часто ходит туда.
В уютном орлином гнезде Сари не оказалось, и Мэрилин, надев теннисные туфли, отправилась по знакомой тропинке.
Материнская тревога на какое-то время отпустила ее, когда она пересекла пешеходный мостик и ее внимание привлек шум низвергающейся воды. По счетам платил управляющий, и она не знала сумм, перечисляемых департаменту водных ресурсов и энергии, но догадывалась, что они были немалыми. Каждый месяц ее зарплата целиком уходила на погашение расходов, и она иногда, проснувшись ночью, вздрагивала при мысли о том, что будет, если «Рейн Фэрберн шоу» прекратит свое существование. Нынешний образ жизни — на широкую ногу — был ей не по душе, но Джошуа, пребывавший некогда в голливудских грандах, а сейчас выпавший из этой обоймы, сознательно шел на подобные престижные расходы.
За мостиком тропинка не была выложена бордюрным камнем. Площадь владений Ферно имела форму сжатого кулака с отставленным большим пальцем — каньоном. Мэрилин начала не спеша подниматься к излюбленному убежищу Сари.
Небольшая белая тучка набежала на солнце, и сразу же затих ветер. При таком необычном освещении, в ничем не нарушаемой тишине Мэрилин ощутила себя здесь гостем. Это мир Сари, подумала она и спросила себя, по какому праву она вторгается сюда.
Мэрилин ускорила шаг, и, когда достигла горизонтальной площадки, на лбу ее выступила легкая испарина.
Под сенью роскошных дубов стояла заброшенная хижина. Стены ее облупились, кое-где остались следы штукатурки и побелки. Черепица на крыше почти вся была сорвана. Никто не знал, когда построили эту хижину, но скорее всего она не была столь древней, как казалось.
