сторону изолятора, постоял нерешительно. И пошёл.
Сначала он хотел заглянуть в тупиковый отсек, в ту самую лабораторию. Но, дойдя до развилки, краем глаза вдруг распознал движение, резко повернулся вправо и замер.
Из кают-компании вели четыре коридора. Обратно в капсульный отсек, к жилым кубрикам, к камбузу с продуктохранилищами, если пищу космопроходцев вообще можно было назвать продуктами, и к складам, медблоку и генераторной. Роберт выбрал тот, что оказался по правую руку.
Коридор был коротким. За двумя переборками спали коллеги, за третьей находился отсек личной гигиены. Он протянул руку к панели управления последнего и поморщился, предвидя звук отъезжающей в сторону двери и выражение лица Иванова, если тот опять проснётся. На этот раз Роберт действительно шарил около кубриков.
Но переборка отъехала в сторону достаточно тихо. Пусто… Тыча пистолетом в густой полумрак, он просмотрел всё даже в кабине повышенной влажности.
Спустя минуту Роберт украдкой заглянул в кубрики, реально рискуя получить на орехи. Все спали на местах, никого и ничего лишнего он там не разглядел.
Роберт ни на секунду не задумывался о природе смутного видения, которое преследовал. Любопытный ум будто бы каким-то защитным рефлексом отгораживался от напрашивавшихся аналогий.
Он и не подозревал, что в точности повторяет путь первых разведчиков челнока. И следующая переборка открылась уже достаточно шумно. Но даже если бы она всем весом грохнулась на пол, Роберт и бровью бы не повёл.
Он медленно поднимал пистолет. В конце коридора, там, где не работали три осветительные спирали, чернела размытая фигура. Отчего-то никак не фокусировался взгляд, притом окружающие фигуру линии – те же пунктиры по стенам, обозначающие путь силовых кабелей – виднелись вполне чётко.
Фигура пошевелилась, и мозг Роберта выдал мысль, от которой до паники и вмешательства было рукой подать. Но тень не приблизилась. Наоборот, скрылась вдруг за поворотом.
– Ты чего?..
От испуга Роберт подпрыгнул на месте. И не выстрелил только чудом - на спусковом крючке не было пальца. Ствол при этом смотрел в живот неожиданно появившегося Иванова.
– Убери…
Роберт кивнул и вновь направил пистолет в коридор. Сердце стучало, эмоции кишели на самой кромке, за которой уже маячило вмешательство Ординатора.
– Ты чего? – повторил Иван.
– Тень, – Роберт кивнул в сторону коридора. Иванов бросил туда тревожный взгляд.
– Опусти.
Якут глянул на безопасника и убрал оружие.
– Надо разбудить. Остальных позвать.
– Никого будить не надо, – заверил Иван тоном, не терпящим возражений. – Тень двигалась?
– Вправо. Ушла вправо.
Иван подошёл к переборке и закрыл её, набрав на панели дополнительный код блокировки, подсмотренный накануне у Бурова.
– Направо нет хода, – дружески похлопал он Роберта по плечу. – Я сам видел – там пожарный щит. Может, тебя заменить?
Роберта будто водой окатили: заменить?!
– Нет. Нет, – замотал он большой головой, словно ему предложили попробовать наркотики. – Я пойду обратно. Я в порядке.
И, почти по-армейски развернувшись на пятках, зашагал к своему посту. По пути он несколько раз прокрутил в голове всё, что увидел, начиная с самого капсульного отсека. Может, шутка? Может, Трипольский?.. Решил его разыграть? Нет, вряд ли. Какие могут быть розыгрыши!..
Роберт настолько погрузился в мысли, что не заметил перемены в капсульном отсеке – больше не мигал сигнал вызова. Он сел на кушетку, перебирая в голове возможные варианты объяснений. И не видел по ту сторону прозрачной переборки Милославу, смотрящую на него в упор.
А когда увидел – вскрикнул, неуклюже свалившись на пол. И Ординатор не преминул вмешаться.
Глава 7. Завтрак
– А что не так с Бёрдом? Ну, помимо того, что он американец.
За столом кают-компании сидело четверо. Александр Александрович с аппетитом поедал свежеиспечённые Ренатой хлебцы. Пока они ещё в радость.
– Ты видел, как он улыбается? – командир отрывал горячеватое тесто небольшими кусочками, и отправлял их рот. – Фильм такой был, придурковатый. Названия не помню. О нём мужики из нашего клуба вот вспоминали. Неважно. В общем, он ведёт себя, будто старается показать, что он-то видел статую Свободы. Не на картинках, мол.
– Проще говоря, перегибает палку, – осторожно пояснил Иван. Старшие офицеры покивали.
– Это как если бы мы с тобой, Рома, из капсул вылезали в ушанках и пьяными.
Космопроходцы посмеялись, улыбнулся даже Буров.
– Уверен, что он играет, – Саныч потряс очередным кусочком. – Надо выяснить, зачем он тут.
– Ясно зачем, – забасил Буров. – Чтобы по сторонам смотреть.
– Тоже мне, Джим Керри! – усмехнулся Роман и отпил воды. – Пересолили…
Иванов и Саныч поддержали. Им тоже показалось, что отправители переборщили с количеством добавленной в питьевую воду соли. Перестраховались, называется.
– Вообще, странный состав, ничего не скажешь… – Роман поболтал в стакане воду и залпом выпил, выдохнув как от алкоголя. – Американец без Ординатора, журналистка, священник этот… Олю почему-то назвали, хотя она на Земле осталась. А взвод Иконникова?
– Что – взвод Иконникова? – Александр Александрович внимательно посмотрел на Романа.
– Думаю, все же уже запрашивали отчёт, так? Взвод полковника Иконникова. На кой было отправлять на Ясную заместителя начальника службы специальных сил Союза? А сборная учёных? Там ведь наверняка имена такие, что оглохнуть можно, если знаешь толк. Так ведь, Тимофей Тимофеевич?
Буров дожёвывал последний кусок хлебца с видом, будто те ему уже успели встать поперёк горла.
– Почти, – коротко подтвердил он и встал из-за стола во весь немалый рост. – Я в капсульный. Мне нужно, чтобы два часа там не было никого.
– Не получится, там же Милош… – сходу пошутил Роман, но понял, что мимо.
– Тимофей Тимофеевич, ты же всё одно туда… Накорми её, если не спит.
Буров принял из рук Саныча лепёшку и взял со стола воду с видом, будто отнести это ему нужно не девушке, случайно оказавшейся в изоляторе, а вражескому диверсанту, пойманному за увлекательным процессом минирования несущих конструкций Саяно-Шушенской ГЭС.
– У тебя такой же отчёт? Как у нас? – сощурился Нечаев, взглядом провожая Бурова.
– Нет. Я знаю про местных людоедов, а вы – нет. Конечно, – хмыкнул командир. – Что за вопрос?
– Нормальный вопрос, Саныч, не нагнетай. Сегодня утром я запросил две ретроспективы восприятия. Иваныча, – Роман кивнул в сторону подчинённого, – и Павлова, горе-часового.
– И? Что ты надеялся разглядеть?
– Я видел тень, товарищ майор, – прекратил жевать и
