пояснил Иванов. – Как вас сейчас вижу. Тень ребёнка.
– Тень? Где? А Павлов?
– Роберт тоже видел что-то. Там же, кстати, около камбуза. Только, говорит, что тень за ним пришла в капсульный, – Роман смотрел, будто ожидал признания в чём-то.
– Ну и?..
– Ничего. Я ничего не увидел. На ретроспективе ничего нет. Но ребятам склонен верить.
– Если ты ждёшь, что я тайну тебе тут сейчас начну открывать – иди умойся. Отчёт у нас один. А тень ребёнка… Это не надо заминать. Не надо упускать из внимания. Сам понимаешь.
– Я должен был спросить, – развёл руками Роман. – Понимаю, конечно.
В деле космопроходцев не бывало мелочей. Нередко такая «мелочь», оставленная на самотёк, оборачивалась трагедией. Например, небезызвестный вишнёвый привкус воды на Церере-3. Недостаток внимания к, казалось бы, незначительному фактору стоил здоровья десяти космопроходцам. А всё потому, что привкус тот ощущали не все. И к не ощущавшим его относился командир.
***
Посменный приём пищи был предусмотрен всё теми же «марсианскими правилами», и второй очередью за стол рассаживались Фарадей-Трипольский, ректор Уфимской академии Ганич и Майкл Бёрд. Роберт Павлов, заслуженно получив самую первую порцию, уже минут двадцать как сопел в кубрике.
Завтрак ещё не принесли, а находиться в кают-компании было уже невозможно. И виной тому был Трипольский. Парень не замолкал. А если и замолкал, то лишь для того, чтобы сглотнуть слюну и выудить из бездонного кладезя примеров любимой им фантастики очередной. Он настолько самозабвенно рассказывал о преимуществах «прыжка» Антонова, что Майкл, который по простоте спросил об этом, даже улыбаться перестал.
– …все как на подбор – одно и то же! – с горящими глазами тараторил Трипольский. – Вот вам пример. Если бы космические корабли на самом деле перемещались со скоростью, близкой к световой, то есть если бы люди всё-таки пошли по пути создания фотонного двигателя, то сюда, до Ясной, мы бы добирались с вами… сто одиннадцать лет! Неслабо, да? Я молчу уже про относительность времени! А наш с вами двигатель искривления? Тот, что на «Герольдах». Его концепцию придумали ещё в двадцатом веке! Варп-двигателем обозвали! Но фантасты того времени не отличались особой гуманностью, они напихивали полный космолёт народу, и врубали варп-двигатель на полную! Вы можете представить кровеносную систему живого существа, оказавшегося в таких условиях? Я – нет. У меня не хватит фантазии…
Но вдруг Трипольский замолчал. На его вытянутом остроносом лице отразилась тень некоей идеи, шлейф ускользающей мысли, которую он испугался упустить. Он резко потерял интерес ко всему: к невольным слушателям, к предстоящему завтраку, к самолюбованию в процессе рассказа, вообще ко всему внешнему миру. Глаза Фарадея зажглись так явно, что переглянулись даже Ганич и Бёрд. Он рассеянно встал, споткнулся о полозья собственного кресла, извинился перед ним, и с ошалелым видом дошёл до переборки, ведущей к капсульному отсеку и лаборатории. Постоял, глядя в пространство, помолчал. И был таков.
Ганич и Бёрд не говорили до самого появления Ренаты.
– Вот, приятного аппетита, – она заботливо расставила пластиковые тарелки с дымящимися ещё хлебцами, – Пока не провели полную ревизию – так… – как бы оправдываясь, добавила Рената.
– Милая женщина, – Майкл отломил самый краешек выпечки. Его лицо имело странную особенность: будучи мужчиной, так сказать, в самом расцвете сил, он умудрялся выглядеть лет на десять-пятнадцать моложе. Если не больше.
– Действительно, – Леонид Львович пристально смотрел в спину удаляющейся Ренаты. – Кого-то она мне напоминает… Или, быть может, мы раньше где-то встречались…
– Как говорили ваши поэты начала столетия: «возможно всё, что можно представить»… – как-то уж слишком философски заметил Майкл.
– «И живо всё, что живо в чьей-то памяти», – вежливо завершил строку Ганич. – Вы слушали русских поэтов?
– Нет. Просто вспомнилось по случаю.
Снова помолчали. Хлебцы были чуть жестковаты, но достаточно вкусны.
– Я, конечно, понимаю, что из-за Ординатора в том нет необходимости, но всё же жаль, что перед погружением нас не знакомят друг с другом… – заметил в никуда Леонид Львович. На безволосой голове, при отсутствии даже ресниц, густые чёрные брови его казались нарисованными огарком из костра.
– Может и так, – Майкл многозначительно пожал плечами. – Мне стоило бы вообще демонстрировать одну сплошную радость, ведь меня допустили в святая святых – в ЦУП. А имена начальников я и не старался запоминать. Я их лиц-то не помню, не то что имён.
– Лица у них важные, – заверил Ганич Майкла будто старого друга. – Они там воображают, что раскрывают тайны бытия…
– Одно меня оскорбляет, – дожевав кусочек пищи и додумав мысль, заключил американец. – Недоверие.
– Вы имеете в виду Ординатор? Что вам его не внесли?
– И его тоже. Можно подумать, я бы его с собой унёс… Обратно в кровожадную Америку.
– Ну, скажу я вам, вы не так много теряете, – Леонид Львович отпил солоноватой воды. – Это как узкоспециальный справочник, который постоянно под рукой, и не более. Часто натыкаешься на фразу «нет информации» в то время, как она от тебя, наверняка, попросту скрыта. Есть определённые положительные аспекты, в остальном же – нелепая попытка переложить часть ответственности на кого-то ещё.
– То есть?..
– А что тут непонятного?.. Правду преподнесут на блюде, сила воли – рудимент. Всегда есть ощущение присутствия внутри кого-то, или как в этом случае – чего-то, несоизмеримо большего, чем ты сам… Ординатор – это заменитель Бога из головы женщины.
– Deus caput mulieris… – судя по гладкому, как бы восковому лицу Бёрда, он крепко задумался.
– Что, простите?..
– Ничего, господин Ганич… – отмахнулся Майкл.
Леонид Львович поджал тонкие губы, но смолчал. По лицу Бёрда он понял, что тот не имел ни малейшего умысла его обидеть, называя его “господином”. Но всё же. После Ганич не поддерживал разговор, сводя всякую попытку американца вновь его начать к односложному ответу.
– Вот вы!!
Ганич вздрогнул, Майкл чуть не поперхнулся водой – на пороге кают-компании возник Трипольский с видом Николы Теслы, который только что удачно завершил опыты по беспроводной передаче электричества на большие расстояния.
– Да, вы, – он в два шага очутился рядом с Бёрдом и ткнул в него пальцем. – Пусть вы – синтетик!
– Что-о?!. – бледнея, Майкл медленно поднимался из-за стола.
Ганич не на шутку перепугался за Фарадея. Вид у перекошенного
