большеголовый Роберт Павлов.
– Товарищ майор… – начал было тот, но командир жестом остановил якута.
– Сегодня моя смена. Иди, начинай работать. Готовься к разведке. Рано или поздно нам выходить наружу.
Буров выглянул на Саныча, будто тот сказал, что коммунизм всё равно будет построен. Роберт кивнул и был таков.
– Эта, – Истукан распрямился и указал отвёрткой-трансформером на одну из капсул, – выведена из строя.
– Ты уже говорил…
– Я говорил, что она неисправна, что сломан маяк. Теперь говорю: выведена из строя. Локальное механическое повреждение системы основного охлаждения квантового маяка.
– Локальное? – с нехорошим предчувствием командир поднялся и поравнялся с Буровым.
Маяк опоясывала тройная полиметаллическая трубка, свитая замкнутой спиралью, внутри которой по идее циркулировал сжиженный гелий. И в одном месте трубка была очевидно дырявой. Односторонняя термоизоляция была оторвана, а сам проводник охладителя расплющен будто бы гидравлическими плоскогубцами или чем-то схожим по площади давления. Гелий, понятное дело, давным-давно улетучился.
– Что мы имеем, – недобро подытожил Буров. – Кто-то раздавил трубку системы охлаждения квантового маяка.
– Н-да… – Александр Александрович почесал подбородок. – Так повредиться при посадке маяк не мог…
– Не мог. И я о том же. Его кто-то повредил. Причём достаточно странным образом.
– Поясни.
– Для чего нужно выводить из строя маяк? – спросил Буров и тут же ответил: – Для того, чтобы некто – возможно вполне конкретный некто – не попал на Ясную, а остался на Земле. Но! Информация, кто именно пробудится в этой вот, – он рукой указал на раскрытый корпус приёмника, – капсуле, недоступна. Факт. А значит – цель не в этом.
– Погоди, – командир поднял ладонь. – Поправь меня, если что. Поломка случилась давно. Не один год назад. Это видно даже неспециалисту.
– Так точно, – немного натянуто подтвердил Буров. – Цель была иной. Познание.
Александр Александрович немо уставился на инженера, но у того ни единый мускул не дрогнул на лице. Он был предельно серьёзен. Как и всегда.
– Как мальчуган давит пойманного ужа, чтобы посмотреть, что у того внутри, так и тут – трубку охладителя раздавили, чтобы увидеть содержимое.
Любой другой счёл бы Бурова безумцем. Но не Александр Александрович. Приводя командиру доводы, Истукан знал, что может говорить напрямую, без виляний впотьмах условностей. Они оба понимали, что здравость смысла определяется исключительно понятием о привычном.
– Синтетик? Разве синтетик способен к познанию? К когнитивности?
– Нет, – отрезал Буров. – Не способен. И, повторяю в последний раз, командир: «Осы» неактивны. И не были активны никогда. Для этого требуется код доступа. К каждому отдельному экземпляру уникальный код.
Уверенность Бурова ощущалась чуть ли не осязаемой субстанцией – с таким знанием дела он говорил. Саныч почувствовал холодок, поднимающийся вверх по телу. Истукан же целиком и полностью оправдывал своё прозвище.
– С другой стороны, – с трудом выдавил Буров. – Я сам нашёл следы пребывания на челноке именно синтетика…
Минуты две космопроходцы молчали.
– Моё тебе мнение, – додумал командир, подходя к другой капсуле. – Этот синтетик не с нашего челнока. Это бы объяснило почему он заряжался не в порту. Если в самом деле «Герольд» украли, то таких челноков на Ясной…
– Минимум четыре, – согласился Буров. – Минимум. Но я склоняюсь к цифре шесть. Синтетик мог приходить сюда на подпитку, если генератор его челнока не был запущен импульсом ЭВМ…
– Постой, постой… Я запутался, Тимофей Тимофеевич. Мы же только что с тобой определили – это, – командир подошёл обратно к раскрытому корпусу квантового приёмника и ткнул пальцем в передавленную биметаллическую змею, – не мог быть синтетик. Так? Или я что-то упустил?
– Так. Ничего ты не упустил, – глядя командиру прямо в глаза, подтвердил инженер, чем только всё усугубил.
– Слушай, прекращай со мной играть, Тимофей, – раздражённо посоветовал Саныч. – Или выкладывай всё за раз, или давай сворачивать этот разговор.
– Имею два варианта. Оба кажутся мне настолько неправдоподобными, что я даже не определюсь – какой из них более неправдоподобный. Первый: на планете есть форма жизни, не обязательно разумная, но обязательно имеющая форму стоп как у человека, причём пятьдесят пятого размера. И она питается электрической энергией. Либо же ей просто нравится, как выглядит протонный генератор. Второй вариант: «человек Макленнора» всё-таки существует. То есть какая-то из «Ос» на каком-то из челноков украденного Альянсом «Герольда» имеет интеллект, не уступающий – как минимум – человеческому, и обладает понятием о том, что она, «Оса», жива. Так в байках вирт-изданий преподносили пресловутого «человека Макленнора». Выбирай, командир. Я умываю руки.
В раздумье Саныч ушёл к стене, поделённой на правильные прямоугольники закрытых ниш, и остановился около сейфа с оружием.
– Странно… Предположим, что Альянс и вправду развернул целую войсковую операцию ради захвата космического грузовика. Зачем тогда тут это? – командир похлопал по протоволновым излучателям Мехди, тем самым «валенкам». – Ведь они даже сейчас остаются перспективным оружием! Да хрен с ними, с излучателями! Верно ведь подметила Рената – почему господины в принципе корабль не распотрошили? А, Тимофей Тимофеевич? Они ж столько людей под Циолковским оставили! Ради чего? Чтоб запулить прототип межпланетного грузовика с двигателем искривления на какую-то планету?! За сто одиннадцать световых лет от Земли?
– Это, командир, не ко мне, – на тон ниже квантовых приёмников прогудел Буров, - И едва ли Ясную можно назвать “какой-то” планетой, - и пошёл прочь.
– Полоскание мозгов, а не экспедиция… – оставшись в одиночестве, если за компанию не считать Милош, процедил Александр Александрович. – Придётся, видимо, чаю попить…
У Саныча, как и всякого человека, имелся секрет. Нет, не его игромания. Но секрет напрямую проистекал из страсти к Реконструктору, всемирно известному серверу виртуальной реальности, созданному башковитыми ребятами белорусского «Варгейминга».
Он по-особому вёл диалог с Ординатором. Весьма. Не постоянно, но всякий раз, когда на то выдавалась возможность. Длительное увлечение Реконструктором, конкретно дисциплиной «творец», позволило Александру Александровичу развить отличное воображение. Этим он и пользовался.
Командир закрыл глаза. Миг, и он уже ощущал себя сидящим на кухне, верхом на трёхногой неустойчивой табуретке, не понять вообще каким образом сделанной из тонюсенького крашенного металла. Рядом стояли неизменные: белый стол, дёшево стилизованный под мрамор, то и дело грохочущий при выключении холодильник, газовая плита с синим обшарпанным чайником, и старый, обклеенный декоративной плёнкой, гарнитур. На полу терпеливо дожидалась своего часа миска Бэтмена
