которой становилось немного страшно. Что его интересовало? Отчего господины послали захваченный космолёт сюда, а не раскрутили его по винтикам? На этот вопрос он точно не получит тут ответа. Кто трубку злосчастную передавил? И этого не узнать. Чего ему тут надо?
Вдруг захотелось встать и открыть дверь, что белела за спиной. За ней не могло быть ничего, только пустота. Но нестерпимо хотелось, чтобы там была квартира. Та самая двушка недалеко от центра Киева, из окон спальни которой виднелся чёрно-золотой архистратиг. Где-то там, на низком журнальном столике без одного колёсика, кипой лежали рукописи. Поначалу желая просто прочувствовать некий антураж, а после и влюбившись в это дело, они с Вандалом писали черновики исключительно от руки. Потом – да, уже начисто на компьютер или ноутбук. Саныч усмехнулся, вспомнив ноутбук Вандала, этого видавшего виды живчика, стойко жужжащего кулером вопреки и назло всему.
– В каком году возобновили программу «прыжков»? - быстро спросил Александр Александрович, едва наткнувшись на мысль.
Вандал, не медля ни секунды, выдал:
– В две тысячи пятидесятом.
– Сколько колоний оказалось отрезано войной от сообщения с Землёй?
– Шесть.
– Сколько на данный момент восстановлено путей сообщения? – Саныч знал ответ на этот вопрос.
– Пять.
– Озвучь присвоенный экспедиции на Ясную приоритет.
– Особо важный, – машинно отвечал Вандал.
– Причина, по которой «особо важная» экспедиция оказалась последней в очереди на восстановление коммуникаций?
– Отсутствие пригодных к процессу «прыжка» Антонова сигналов квантовых маяков на планете Ясная.
Саныч снова задумался. Над мыслями властвовал сумбур, собрать всё в единую цепочку никак не удавалось. Шаг за шагом затрагивая нужные факты и дёргая за правильные ниточки ассоциаций, Александр Александрович вскоре понял, что нащупал терзавший его всё это время вопрос.
А как Альянс вообще узнал о существовании Ясной? О её точных координатах? Ведь не наугад же они запустили «Герольд»...
– Майор Михайлов Матвей Петрович, – вдруг проговорил Вандал.
Александр Александрович уставился на куклу. Он же не задавал ему этот вопрос?..
– Носитель единственного отчёта, вернувшийся с Ясной в тридцать девятом году, – быстро, что было совсем не свойственно Ординатору, заговорил Вандал, – являлся двойным агентом, и работал на разведку Альянса. Отчёт был слит ЦРУ, война началась в том числе из-за информации, принесённой в себе Михайловым отсюда, с Ясной.
– В смысле – отсюда?.. Ординатор?..
Рассеянный взгляд мёртвого друга всё так же был направлен на Саныча, а бледное лицо оставалось застывшим гипсом.
– Ординатор, – не сразу откликнулся тот. И разница в голосе ощущалась слишком очевидно.
Александр Александрович хотел было запросить повтор всего, что тот сказал про майора Михайлова, но вдруг услышал за спиной какие-то звуки. Холодея, он успел только обернуться, как в белую дверь, за которой не должно бы быть ничего, вдруг постучали…
Глава 9. Эфир
Переборка шумно закрылась, оставив в лабораторном отсеке Трипольского и Ренату наедине. Лёгкое недоумение и немой вопрос – вот что читалось на лицах обоих. Только что здесь побывал командир. Хмурый и нелюдимый, он молча разыскал понадобившуюся ему вещь и сразу вышел, не произнеся ни слова.
– Что это с ним?
Трипольский глянул на переборку раз, ещё один – воровато так, исподтишка. Пожал острыми плечами и хихикнул тихо:
– Съел чего-то…
Рената сделала вид, будто не слышит, и продолжила срывать пломбы, открывать магнитные ящики и внимательно осматривать содержимое. Когда в одном из стенных шкафов нашлись лабораторные халаты, каждый в индивидуальной вакуумной упаковке, Трипольский чуть не взвизгнул от восторга.
– Как говорил мой декан: «Карандаша в подкладке нет – ты не поэт!», – он нетерпеливо порвал упаковку, бросив её тут же, под ноги, и вдохновенно накинул на плечи белоснежный халат.
Рената молча подобрала раскромсанный полиэтилен и определила его в мусоросборник.
Вскоре в лаборатории появился Нечаев. Судя по всему, он шёл с чем-то важным, но, завидев Трипольского в лабораторном халате, подавился смехом:
– Ну точно – Фарадей!
Не удержалась и Рената. Трипольский сделал вид, что его целиком поглотила регулировка выключенного рентгеновского микроскопа. Он осматривал громоздкую установку со всех сторон, будто видел впервые. Но его выдавали красные уши.
– Пора, Ренат, – слегка виновато сказал Роман.
Рената отложила намеченные дела и пошла за ним. Что ж поделать, знала же, на что шла. Понимала, что, возможно, придётся нелегко. Но вот чтоб так, первая экспедиция в качестве психосервера, и сразу всё в одиночку...
Полтора года назад Рената вернулась с обледенелой Хиц-3. Ей вспомнилась планета вечных вьюг потому, что там она первый и единственный раз присутствовала во время выхода в эфир.
Колония на Хиц-3 насчитывала девятнадцать человек. Что можно было изучать на планете, сплошь укутанной снегом, лично для неё так и осталось за гранью понимания. Радио тогда оказалось беспомощно. Попытки выйти на связь с колонистами повторяли несколько дней, но без толку. Стало ясно, что без психосерверов не обойтись. И Жанна с Айгюль сработали на отлично.
Никто достоверно не мог ответить на вопрос: что такое Ординатор? Даже психосерверы. Хотя казалось бы – уж кто больше их может знать о нём! Но в тайну природы Ординатора не посвящались даже старшие чины соответствующего факультета НИМИ. Во всяком случае, они своих учениц в том клятвенно заверяли.
Зато основные принципы его деятельности были простыми. Психосерверы являлись, по сути, аналогами вышек сотовой связи в былом, утонувшем в крови и огне, мире. Но с небольшой поправкой. На одну носительницу Ординатора должно приходиться не более тридцати-пятидесяти человек, притом вполне конкретных, «настроенных» именно на неё. Во время войны эта особенность вылилась в то, что женщина в прицеле снайперской винтовки со временем перестала вызывать у солдат Альянса чувство отвращения к самим себе.
Ординатор не был единым. Хранимые им данные у одного психосервера были одними, а у другого – другими. И для обмена информацией психосерверам нужно было «нащупывать» друг друга на расстоянии. Это невозможно, если психосервер, например, находилась без сознания. Тогда замкнутые на ней люди не могли посылать друг другу импульсы, а также теряли доступ к части информации. Хоть «успокоительная» функция Ординатора и оставалась.
Утраченные контакты с колониями восстанавливались по такому же принципу. При должном усердии обнаружить ещё одну ячейку Ординатора можно было практически на любом удалении, были случаи, когда один психосервер находил другого за десять тысяч километров. Но это, правда, касалось исключительно обнаружения. Для обмена данными, как и диалога, требовались значительно меньшие
