с довольной улыбкой.
— Вы — против? — подавая выщелкнутый из комма слот Соболеву, уточнил Орлов. Зыркнул на довольно щерившегося Шторма, но ничего не сказал.
Это было только начало…
— Предпочту сначала узнать, о чем идет речь, — избавив Злобина от своего внимания, ответил Ирадис.
Всего лишь шаг…
Чутье подсказывало, что этот хатч будет не менее масштабным, чем те, которые доводилось вести в бытность императором.
— Тогда не будем затягивать, — согласился с ним Орлов. И вряд ли только со сказанным. Объемка опала, чтобы тут же подняться вновь, но уже с новым раскладом.
Окраины. Старх'Эй, кангорат, ХоШорХош… Все было знакомо — выглядело совершенно иначе.
— По попавшим в наше распоряжение оперативным данным, — Орлов взял на себя озвучивание вставшей над столом картинки, — в околоправительственных кругах Союза, где сильна спайка с трансгалактическими корпорациями, зреет идея послевоенного передела мира. Несмотря на то, что звучит довольно абсурдно — на практике уровень реализации таких задач требует соответствующих ресурсов, которых на данный момент у них нет, но…
— … но если учесть фактор Рубежа и будущие потери, которые всегда можно подкорректировать, убрав с доски нежелательные фигуры, то все становится более чем реальным, — продолжил за Орлова Шторм. Бросил быстрый взгляд на Рокоса… тот подошел, встал рядом, забивая свое место в их команде. — Существующая на текущий момент «Директива Зед» предусматривает не только уничтожение лиц, способных помешать осуществлению данного плана, но и определяет желаемые формы будущего мироустройства.
— Насколько я понимаю, домоны в этой схеме тоже участвуют? — мрачно заметил Ирадис.
Война была страшна своей бесчеловечностью. Победа…
Вкус этой победы мог оказаться не горьким — ядовитым.
— Совершенно правильно понимаете, адмирал, — Шторм обошел стол, встал с другой стороны, как раз напротив него. — Домоны в этой истории являются едва ли не ключевым фактором. Основной момент плана — заключение мирного договора на той стадии военных действий, когда наше преимущество будет уже очевидным, но еще не достигнет уровня, на котором можно ставить вопрос о безоговорочной капитуляции…
— Что позволит сформировать и зафиксировать новые границы секторов, — подхватил за ним Ирадис, — серьезно меняя баланс сил. Хреновая ситуация, господа офицеры, — окинул он всех быстрым взглядом.
На Шаевском задержался… Безопасность Лауры и его будущего внука в свете новой информации больше не выглядела однозначно.
— Возьметесь?
— Уже взялся, — отрезал Ирадис. Не с горечью — с осознанием, что и на этот раз Судьба дала всем им шанс.
Еще бы немного…
— При формировании стратегический планов Коалиционного Штаба данный фактор не учитывается, что в самом ближайшем будущем способно негативно сказаться на эффективности наших действий, — добавил к уже сказанному Соболев.
— Корректировка на завершающем этапе? — Ирадис оторвал взгляд от Старх'Эй, послевоенные границы которого сдвинулись практически к самому Рубежу. — Нужны особые полномочия.
— Они у вас есть, — вместо Соболева ответил Орлов. — Если вам, господин…
— Ирадис, — оборвал его бывший «господин император». — Просто Ирадис…
Просто…
… Ирадис.
Один из тех, от кого зависела будущая победа…
Эпилог
Полтора месяца… Нет, не затишья — позиционных боев. Мы пробовали на прочность домонов, они время от времени теребили нас, но ничего, что можно было назвать серьезными подвижками, не происходило.
Имело ли это отношение к дочери Торрека?
Я считала, что — да. Для кого-то могло быть иначе.
На задания мы уходили с Деборы. Чаще — разведка, иногда — сопровождение, в том числе и конвоев с беженцами за так называемый «Рубеж отчаяния» — границу где выставлялись основные силы Коалиции. Пару раз были даже контакты с вольными, закончившиеся вполне ожидаемо — мордобоем. Меня в той среде еще помнили. Как и Дарила. И Костаса. И Валечку. И…
Со Стасом все было значительно сложнее.
После того, как в очередной раз отказалась вернуть его на «Дальнир», капитан-лейтенант Ром написал рапорт о переводе к Найденову. Вот тут меня и разомкнуло. Правда, не без помощи капитана Ягомо. Отношения отношениями, но если исходить из целесообразности, то таких медиков, как Стас, нужно было ещё поискать.
Теперь он вновь числился в моем экипаже, и, как и раньше, совмещал обязанности начальника медицинской службы группы и заместителя у Слайдера, но все было уже иначе. Сухо и подчеркңуто нейтрально.
Не знаю, как его, но меня это вполне устраивало.
— Передай на базу: сектор отработан, чисто, возвращаемся.
— Принято, капитан, — отозвался сидевший помощником Торрек.
С ним у нас тоже все было сложно. Записи малышки, которые присылал Олиш, мы смотрели поодиночке. А потом срывались, встречаясь в коридоре: «Видел?!» И в ответ: «А ты заметила?!»
И — расходились, стоило очнуться… То ли от угара, то ли…
— Капитан, курс в системе…
— Принято… — бросила короткий взгляд на четкую линию. Сектор, в котором находились, был сложным. Не по навигации — по количеству прыжковых зон. Выставить у каждой дозор — серьезное распыление сил, так что обходились патрулированием.
«Ворош» обычно в таких мероприятиях не участвовал, но этот раз стал исключением. Шли с задания, вполне могли прихватить дополнительную нагрузку.
— Курс подтверждаю…
— Принято, — отозвался Джастин.
Все четко и лаконично…
Мне иногда не хватало куража, но… Так было правильнее. Не для нас, для тех, кто ушел.
— Капитан, вахта, — выбил меня из короткого экскурса в прошлое Антон.
— Принято, — поднимаясь с ложемента отозвалась я. — Вахту сдала.
— Вахту принял, — устроился за моим терминалом Сумароков.
Справа приветствиями обменялись Торрек и Сандерс…
Этот оказался ещё тем пройдохой, как и Слайдер в свое время незаметно став нужным. И не только в стычках с домонами, во время которых давал весьма неожиданные советы, но и на базе, взяв на себя вместе с Рэей, Рэем, тем же самым Слайдером и Шураи физическую подготовку экипажей.
Произошло это сразу после первого мордобоя с вольными, контакт с которыми проходил на их территории. Нас с Дарилом узнали сразу, как и мы тех, с кем предстояло иметь дело. Сначала еще не забывали следить за репликами — как-никак, а временные союзники, но потом прошлое взяло верх и… понеслось.
Как и раньше, о том, что я — женщина, вспомнили не сразу, когда досталось всем, включая меня. Разбитая губа, залитый кровью глаз, выбитый сустав… Обезболивали какой-то бурдой, алкоголя в которой было немногим меньше чем в чистом спирте, но боты успевали избавиться от нее раньше, чем начинало помогать.
Вот тогда Сандерс и взялся… Сначала за меня, посчитав, что я, как его аллера, не имею права позорить столь высокое звание, а затем и за всех остальных.
Прошли чуть больше двух недель, и я начала от Сандерса прятаться. Выставлять нас в разные
