Кақ прикажете, госпожа лидер-капитан, — склонил голову, признавая мое право требовать, а свое — подчиняться. — Нельзя так, капитан, — остановился он у самой двери. — Когда-нибудь ты это поймешь…
Я могла ему ответить, что так не проще — правильнее, но не стала. Этот разговор уже был, повторяться не стоило.
— Антон, что у нас? — вызвала командный, как только выставилась створа, деля на то и это.
— Стабильно, лидер-капитан.
О том, что эта стабильность держится в границах «хреново», говорить он не стал. Главное, что не хуже, хотя и могло.
Восемь суток вместо трех. В минусе четыре трескалки и серьезные проблемы с маршевыми, едва не ставшие причиной сорванного прыжка. В плюсе то, что мы были все еще живы и даже на ходу.
— Принято, стабильно, — ответила я, отключаясь. До вахты полчаса. Как раз, чтобы окончательно проснуться и подготовиться к сеансу связи. Режим молчания за это время мы так и не нарушили.
В какой-то мере перестраховка — пару раз дальними цепляли знакомые позывные, но я продолжала требовать соблюдения повышенной секретности. Лучше нас будут считать погибшими, чем рискнем жизнью девочки.
— Марк, как состояние ребенка? — переключилась на медотсек.
— Только что поела, госпожа лидер-капитан, — отозвался Дразер. — Вы зайдете?
Невозмутимости самаринянина стоило позавидовать. Когда четверо суток назад закончился аварийный ресурс капсулы, и я приказала вывести девочку из принудительного сна, никак не отреагировал на мое решение только один человек. Марк Дразер. Жрец полного посвящения Храма Судьбы, как оказалось, прекрасно знавший, как ухаживать за малышами.
Теперь это умели все. Включая и меня.
— Да, зайду, — оправдала я его ожидания.
Жрец считал подобные посещения необходимой при моем состоянии терапией, я не спорила. Рядом с воспитанницей мне действительно становилось спокойнее. Не потому, что забывала об оставшихся там навсегда парнях, потому что четко понимала, ради чего все это было.
— В медицинский?
Торрек, как я и предполагала, дожидался меня в коридоре.
— Где Сандерс? — вместо ответа спросила я.
— У штурмовиков, — отлепился Торрек от стены. — Капитан…
— Отставить! — резко бросила я. Потом медлеңно выдохнула, восстанавливая сбившееся дыхание. — Это был последний раз, — твердо посмотрела я в глаза домона. — Малейшая попытка выйти за рамки отношений капитана и его помощника, и ты уйдешь в другой экипаж.
Столкновение взглядов обошлось без кровопролития. Он просто «отступил», отведя свой:
— Принято, капитан.
В его покладистость не верилось. В свое смирение — тоже.
— Я так и не спросила, почему именно Олиш?
— Это не я решил. Сашка сказал, что так будет правильно, — отстраненно отозвался Торрек.
— И даже не потребуешь объяснений, — соглашаясь, кивнула я, вспомнив по — детски открытый взгляд интуитивщика. И не важно, что довелось видеть его и в другом образе, для меня он остался именно таким, способным быть чистым даже среди этой грязи.
— Я — потребовал, — не «оттаял», просто констатировал Торрек. — Он меня послал.
Отвечать не стала — продолжение могло вывести за установленные мною же рамки, да и не успела бы, до двери медицинского осталось всего несколько шагов.
— Ты со мной? — обернулась я к домону.
— Нет, — качнул он головой и, развернувшись, пошел обратно.
Я и он… Все свободное время Торрек проводил рядом с ребенком, уходя, стоило появиться мне.
Проводив взглядом, пока не скрылся за поворотом, дала команду на открытие двери. Створа сдвинулась…
Очень хотелось отступить назад, но это стало бы уже бегством, поэтому я переступила через направляющие, заставив себя улыбнуться повернувшемуся ко мне Марку.
А юная Наташа Орлова смеялась и тянулась к висевшему над ней шарику…
— Ваша криосмесь, госпожа лидер-капитан, — словно и не заметив, как скрипнули зубы, сдерживая подступивший к горлу вой, Дразер кивнул на стоявшую на его рабочем столе кружку.
— Благодарю, — коротко ответила я, не торопясь последовать совету. Просто стояла и смотрела…
Дерхаи назвала ее Стерцой, но Торрек отказался признать имя, использовав в ритуале признания то, которое дал сам.
Сандерс мог оспорить решение, но не стал, добавив к уже существующим казусам еще один, с двумя Натальями Орловыми на борту «Дальнира».
Впору смеяться — они создавали символы там, где все было просто и естественно, вот только смеяться не хотелось. Слишком било по нервам, отказывая в шансах там, где я на них рассчитывала.
— Она вас ждет, — сбил меня с мысли Дразер.
— Я — одна из многих, — все-таки сделала я тот самый, едва ли не самый трудный, первый шаг. Подошла к кроватке с низкими бортиками, в которой лежала моя тезка. Шарик ее уже не интересовал, тянула руки ко мне, щедро улыбаясь беззубым ртом.
Четыре с половиной месяца. Обычный ребенок, для которого весь этот мир был одной большой игрушкой…
— Привет, — склонилась я к девочке. Взяла на руки, тут же хмыкнув, когда Наташа дернула меня за волосы и потянула их в рот. Совсем крошка, а хватка чувствовалась…
— Она выделяет вас среди других, — с теми же, по — самаринянски отстраненными интонациями заметил Дразер. — Узнает ваш голос.
— В чем вы хотите меня убедить? — осторожно высвободив прядь волос, повернулась я к Марку. — В том, что жизнь продолжается?
В отличие от него, у меня со спокойствием было плохо, но я сдержалась, помня про находившегося на руках ребенка, который к моим проблемам не имел никакого отношения.
Нет, я не забыла, ради кого… просто…
Просто это были уже другие счеты. То ли мои с Судьбой, то ли…
То ли ее со мной.
— А разве я должен вас в чем-то убеждать? — безразлично посмотрел на меня Дразер.
— Зачем вы попросились в группу «Ворош»? — холодно спросила я, мягко придержав девочку, когда она попыталась откинуться назад, требуя дать свободу. — Вы не энарий, как большинство из перешедших к нам с «Ирхачи». У вас прекрасный послужной список, да и перспективы, насколько мне известно, были блестящие…
— Служить в вашей группе честь, — едва ли не заученно произнес он.
— Особенно, для жреца полного посвящения, — не без сарказма заметила я. Перехватила ручеңку малышки, когда она решила хлопнуть меня ладошкой по лицу.
— Это было мое решение, — все так же невозмутимо отозвался Дразер, намекая, что обошлось без приказа.
— Принято! — поставила я точку в бессмысленном обмене репликами. — Она кажется обычным ребенком… — добавила неожиданно, чувствуя, как щемит сердце. От ее присутствия на моих руках. От запаха… нежности и беззащитности, которыми была окутана. От тех звуков, которые казались едва ли не осмысленными.
— Она и есть обычный ребенок, — подходя ко мне, заметил Дразер. — До вахты четыре минуты.
Покидать мои руки Наташа-маленькая не хотела, но Марку удалось отвлечь ее собранной из запчастей игрушкой. Художества Юла…
Оставаться здесь дольше
