— Твое знахарство ничто по сравнению с древним волшебством сирен, — напевно произнес Ларс. — Или, леди Сирин, сама себя ты не уговоришь?
Я покачала головой.
— Вряд ли.
— Тогда отдайся в надежные руки нашего нюхача, — посоветовал охотник.
Он наконец поднялся с ложа и стал энергично разминаться. — Вы лечитесь пока, а я, пожалуй, искупаюсь.
И он начал снимать одежду, нисколько не стесняясь моего присутствия. Татуирован охотник был полностью. Сложное плетение рун покрывало его широкие, бугрящиеся мышцами плечи, спину, живот…
— Прекрати на него пялиться, — ревниво пропищал Пак, вдруг оказавшийся на моем плече. — Всем давно ясно, кто главный персонаж твоих эротических фантазий.
Ларс, огромный и голый, скрылся за струями воды. До нас донесся всплеск, звук размеренных гребков и негромкое пение. Я вон тоже в душе петь люблю — там акустика просто замечательная. Сообщить, что ли, всем заинтересованным, что с некоторых пор я мечтаю исключительно о брюнетах, шатенах, рыжих, лысых и даже седых, и блондины в перечень героев моих грез не входят? И это даже несмотря на сдержанную благодарность вышеозначенных блондинов. Нет, лучше при случае футболку себе закажу с тематической надписью.
Я уселась на лежанку.
— Хватит болтать!
С моей ранкой зеленый управился в два счета. Он ее просто зализал. Язык малыша был холодным и шершавым, как у кошки.
— Вот за что я раненых дев обожаю, всегда можно кровушки на халяву хлебнуть, — мечтательно сообщил пикси, взлетая.
— Спасибо, — отмахнулась я от него, как от бабочки. — Это особенность твоего метаболизма? Тебе положено пить кровь?
— Не положено, — вздохнул малыш и, несколько раз вяло взмахнув крыльями, отлетел от меня на безопасное расстояние. — И даже запрещено. Меня за это пристрастие из племени изгнали. Не посмотрели, что я сын вождя… вождицы… предводительницы.
Вы видели когда-нибудь пьяных жуков? Вот я — нет. Бестолково мельтешащий Пак сейчас был похож именно на пьяного жука. Он наконец плюхнулся на шкуры, сложил крылья за спиной и начал примащиваться рядом.
— Не время сейчас спать, — остановила я его. — Тебе нужно немедленно к маме лететь, предупредить ее о нападении сов.
— Во-первых, — зевнул Пак, — мне никто не поверит, я трепло и сумасброд. Во-вторых, меня изгнали из племени, и любой дозорный имеет право меня прихлопнуть громадной мухобойкой, если я попытаюсь проникнуть в город. А в третьих…
Писклявый храп поставил точку в этом информативном монологе.
— Дай ему немного отдохнуть. — Ларс приблизился, вытираясь обычным махровым полотенцем. — Малышу хватит и пары минут для восстановления.
Я внимательно изучала трещинки каменных стен, а от щек моих, наверное, можно было прикуривать. Уголком глаза я все-таки успела заметить, что татуировки блондина исчезли. Теперь Ларс казался еще более обнаженным.
— Как вода? Теплая?
— Ага. Иди тоже искупайся.
Я шла к выходу, внимательно глядя под ноги. Уже у самого водопада, завернув на огибающую его тропинку, быстро разделась и вошла в воду. Ну как вошла… Ухнула вниз с отвесного камня.
— Тебе помочь? — догнал меня в полете вопрос.
Утонуть сейчас я не боялась, несмотря на целый букет фобий, связанных с водой, — аква, гидро, бато… И хотя мой стиль плавания носил элегантное название — по-собачьи, на поверхности я худо-бедно держаться умела. Очень худо и очень бедно, если уж говорить начистоту. «По реке плывет топор», — пела про меня куплеты боевая подруга Жанина Арбузова.
Вынырнув и отфыркавшись, я прокричала:
— Все в порядке!
Никаких напутствий больше не последовало. Поэтому я отыскала место с пологим берегом и просто лежала в воде, наблюдая, как остывает, сереет небесная синева и в антрацитово-черном небе разгораются звезды, незнакомые мне звезды этого мира.
Когда я вернулась в пещеру, Пак уже не спал, а Ларс был полностью одет. Охотник держал над костром развернутое полотенце.
— Возьми, вытрись, — протянул он мне теплую ткань, когда я, скукожившись и покраснев, пыталась прикрыться своей одеждой. — Успокойся, мы не будем подглядывать.
Одеваясь, я прислушивалась к разговору.
— Сов здесь не было уже десяток лет. Может, наша сирена ошиблась.
— Ее способности возросли при переходе, — возражал Ларс. — Значит, где-то есть гнездо или совы опять пробуют расширить свои владения. До полуночи пикси должны спрятаться в укрытия.
— Это они могут. Только прятаться и умеют!
— Ты найдешь дорогу в город?
— Обижаешь! — Зеленый демонстративно стукнул себя по носу кончиком пальца. — Этот орган меня еще никогда не подводил. Только тогда нам придется идти через болото ночью, а это опасно.
— Так же опасно, как и днем. К тому же до рассвета мы успеем пройти около трети пути, что даст нам преимущество перед паладинами.
— Да уж, Эмбер не поведет своих людей в темноте. А проводника моя мамулечка им не даст.
— С ними Эсмеральд.
— Четырехрукий? Янтарная Леди не скупится нам на пакости. Кстати, мне тут нашептали, что от восточных врат Господину Зимы ведут еще одну сирену.
— Кто нашептал?
— У меня свои источники. А сопровождает вторую деву Кнутобой.
— Я слышал, он в Отранто.
— Значит, сирену он нашел именно там.
Пока я освежала школьные знания географии, вспоминая, что город с таким названием находится в Италии, в пещере повисло тяжелое молчание.
— Плевать, — наконец решил блондин. — Мы будем первыми.
— Очень на это надеюсь, потому что за вторую сирену Господин Зимы платить не будет.
— А зачем ему сирена? — застегивая куртку, вклинилась я в разговор.
— Какая разница? — пискнул Пак.
— Ну хотя бы такая, что сирена — это я.
Ларс действительно был хитрым.
— Даша, — медовым голосом начал он. — Я обещал тебе, что с перемещением ты приобретешь новые способности?
— Ты выполнил обещание. Что теперь?
— Теперь мы отправимся в Ледяную цитадель за вознаграждением.
— Подождите! — Догадавшись, что прямых ответов мне не получить, я решила переформулировать вопрос. — Что произошло в этом мире, из-за чего всем срочно понадобились сирены?
— Мы охотники. Нас не интересуют первопричины. Есть заказ, его нужно выполнить. Вот и все.
— Если мы собираемся спасти племя пикси, изгнавшее из-за глупых предрассудков самого яркого своего представителя, — сказал Пак, — надо отправляться.
Мы надели рюкзаки. Костер почти догорел, но Ларс тщательно его залил из котелка. И мы покинули гостеприимный, хотя и несколько сыроватый приют.
Стемнело. Я споткнулась о первую же корягу и растянулась бы на земле, если бы охотник вовремя не подставил мне локоть.
— Подожди. — Ларс достал из нагрудного кармана куртки пузырек. — Закапай в глаза. Будет немножко больно, но ты сможешь видеть в темноте. Запрокинь голову.
— Это что? — зашипела я.
По ощущениям слизистая глаз соприкасалась с раскаленным металлом.
— Гламор, — ответил блондин, придерживая меня за подбородок.
— Я думала, гламор — это золотистая пыль.
— Так называется любое волшебное вещество. Порошок, масло, жидкость… Не дергайся, нужно подождать.
Я послушно замерла. Боль прекратилась, до меня донесся легкий ментоловый аромат. Молочная пелена перед глазами рассеивалась, и уже через минуту я могла видеть яркие, будто нарисованные звезды, ветви деревьев в кружеве листвы, различать сумеречные оттенки ночи и серые глаза своего охотника.
— Ларс…
— Что, девочка?
Он спросил негромко, и от его голоса у меня в позвоночнике рождалась приятная вибрация. «Да, Дарья Ивановна, и место и объект поклонения вы выбрали очень подходящий!» Я глубоко вдохнула:
— А откуда берется волшебство? Вот мне интересно…
Блондин опустил руки.
— Я охотник, дражайшая леди Сирин. Моя задача — довести тебя к заказчику целой и невредимой. Найди для ученых бесед кого-нибудь другого.
Ларс отвернулся и пошел по тропинке, огибающей густой перелесок.
