Награда за неповиновение Нефа, за его опасную игру и бунт, — все на благо короля-бога — лежала перед ним на кровати. То была красавица девушка, но не обычная — их у короля-бога водилось без счета, — а умная и с характером. Главное же ее достоинство состояло в том, что она овдовела, не успев лишиться девственности, и в том, что была принцессой. Дженин Джайр могла стать редкостным украшением в гареме короля-бога. Неф вырвал ее из когтей смерти.
Разумеется, вюрдмайстер, доживший до его лет, знал массу занятных вещей о сохранении жизни. Тем они и спасались.
«К тому же я не обыкновенный колдун, — повторял про себя Неф. — А гений. Настоящий гений».
Его план возник, как только из Рота хлынул поток бессмысленных слов. По счастью, порез оказался неглубоким, а дыхательное горло совершенно не пострадало. Неф сделал так, что Дженин истекла кровью и ослабла, надавил небольшим количеством магии на ее диафрагму и выкачал из легких воздух. Потом мысленно велел ей закрыть глаза, обезопасил рану на шее и с помощью элементарного трюка отвлек общее внимание от ее тела, чтобы никто не заметил, что принцесса еще дышит. Так она оказалась в его полном распоряжении.
В поисках нужной крови ему пришлось убить семь девушек-служанок. Шрам для пущей исключительности он решил оставить, а для собственной безопасности разыскал в городе похожую на Дженин девушку. Ее голову насадили на крюк восточных ворот вместе с остальными головами членов королевской семьи. По сути, схожими были лишь волосы. Пришлось лишь уложить их так, как лежали волосы Дженин, а лицо посильнее изуродовать.
Неф остался очень доволен проделанной работой, хоть и потратил на нее пропасть сил.
Завтра утром прибудет король-бог, и Рот Урсуул либо получит награду, либо будет наказан. Нефа в любом случае похвалят.
Он уже было собрался выйти, но почувствовал нечто странное, приостановился у двери, прошел к окну, распахнул деревянные ставни — стекла на слуг жалели — и выглянул в кошмарный, уставленный статуями сенарийский сад.
Майстеры расположились в нем лагерем, решив, что это будет центр их мощи. Вюрдмайстер Горэль обожал покрасоваться в завоеванных странах перед изображениями мертвых королей и богов. Конечно, все это было глупым представлением: куда удобнее жить в комнатах, в замке. Но Горэль, являясь с войной в чужую страну, любил показать королю-богу, что майстерам все нипочем.
На одну из статуй кто-то забрался. Лица Неф рассмотреть не мог, но видел, что это явно не халидорец. Может, сетец? — подумал он. Какого черта вооруженному сетцу понадобилось в этом саду в разгар войны? Внизу, беспокойно озираясь по сторонам, стоял гигант со светлыми волосами, возможно, кузнец. Неф покачал головой. Вюрдмайстер Горэль подобного оскорбления не потерпит.
— Колдуны короля-бога! — прокричал незнакомец трубным голосом, усиленным магией.
«Маг?» — удивился Неф.
— Колдуны фальшивого короля-бога, послушайте! Подойдите ближе! Сегодня, на этой горе, вас разобьют наголову! Вот чем обернется ваша самонадеянность!
Если бы незнакомец говорил о чем угодно другом, тогда колдуны позволили бы разобраться с ним вюрдмайстеру Горэлю. Ересь же следовало прекратить немедленно. Все тридцать майстеров стали вызывать вир.
Внутри Нефа будто прогремел взрыв. Прислонившись к стене, он в полном изнеможении сполз на пол. Ему показалось, будто в каждое его ухо одновременно закричали по тысяче демонов. Невиданная магия, точно громадный костер или второе солнце, опалила замок. Вир Нефа защипало, потом зажгло. Он не удерживал его, благодаря чему и спасся. Такой колдовской мощи, какая хлынула на замок, он и вообразить себе не мог, ничего подобного никогда не бывало в распоряжении даже самого короля-бога.
Этой немыслимой силе попытались противостоять жалкие капли колдовства — способности майстеров, как тотчас определил Неф. Только их потуги были равносильны стайке мух, старавшихся ветром от своих крыльев затушить огромный пожар. Мощь окружила каждого из майстеров и превратила их в столбы пепла. Неф слышал, как, разлетаясь вдребезги, потрескивало и щелкало колдовство.
Странно, что столь небывалое событие произошло в жутком сенарийском саду со статуями. Что следовало делать Нефу? Навек остаться тут? Но хватит ли ему смелости встретиться лицом к лицу с такой мощью? Примет ли его этот маг-титан? А если не примет, как обойдется с Нефом король-бог?
По пути к тронной зале Кайлару в голову пришла странная мысль: «Вот почему стражники перед Утробой так нервничали. Они знали, что служат приманкой. Теперь эту роль выполняю я».
Потом он вспомнил любимое изречение Дарзо: «Жизнь бессмысленна». Мокрушник доказал, что это только слова. Они не спасли его и не облегчили его участь, быть может, лишь служили для него некоторой защитой, блокируя совесть. Во всяком случае, отчасти. Дарзо стремился смотреть на мир с этой точки зрения, однако ему всегда мешало прирожденное благородство.
Кайлар задумался о том, почему Дарзо закончил именно так. Почему он до самого финала доказывал, что готов бесконечно бросать вызов судьбе? Из гордости? И зачем задался целью спасти Ули? Потому что считал это своим долгом? Или из желания отплатить ненавистному Роту? Или же из-за любви?
«Из-за любви? — подумал Кайлар. — Какой я дурак!»
Да, он испытывал к Элене что-то странное. Нечто глубокое, пьянящее и необъяснимое. Может, то и была любовь, но что именно он любил? Саму Элену или ее увиденный издалека и дополненный фантазиями образ?
Или в нем говорили остатки романтичности, отзвуки историй про принцев и доблестных героев, которые ему читала Улана Дрейк. Не слишком ли много времени он провел с людьми, верившими в ложные добродетели — отвагу и самопожертвование? Дарзо пытался внушить Кайлару, что эти глупости следует презирать. Быть может, он, несмотря на советы учителя, заразился наивностью Дрейков.
Причина, по которой он примчался сегодня в замок, не имела особого значения. Кайлар знал, что поступает правильно, и этого было достаточно. Его жизнь ничего не стоила. Если спасение Злены обернется для него смертью, он умрет со спокойной душой. Только этим ему можно было гордиться. Если уцелеет Ули, Кайлар будет вдвойне доволен.
Его не покидала и другая мысль — об убийстве Рота. В остальные сражения он вступал с уверенностью в своих силах. Нынешняя же история отличалась от предыдущих. Входя в тронную залу, Кайлар чувствовал себя почти умиротворенным.
Воздух пронзил громкий вой. Воины, стоявшие внутри, крепче взялись за оружие.
«Стало быть, о моем приближении им сообщила магия», — подумал Кайлар.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
