совершили ряд изменнических актов, пытаясь ослабить обороноспособность Советского Союза…
Установлено, что обвиняемые Берия, Меркулов, Деканозов, Кобулов, Гоглидзе, Мешик и Влодзимирский, изменив Родине, действовали как агентура международного империализма, как злейшие враги советского народа.
Следствием установлены также факты иных совершенных Берия преступлений, свидетельствующих о его глубоком моральном падении, и, кроме того, факты совершенных Берия преступных корыстных действий и злоупотреблений властью.
Будучи изобличенными на следствии показаниями многочисленных свидетелей и подлинными документальными данными, обвиняемые признали себя виновными в совершении ряда тягчайших государственных преступлений…
В соответствии с Указом Президиума Верховного Совета СССР дело по обвинению Берия, Меркулова, Деканозова, Кобулова, Гоглидзе, Мешика и Влодзимирского подлежит рассмотрению Специального судебного присутствия Верховного суда СССР в порядке, установленном Законом от 1 декабря 1934 года».
Специальное судебное присутствие заседало с 18 по 23 декабря.
Всех обвиняемых признали виновными в измене родине, в организации антисоветской заговорщической группы с целью захвата власти, в совершении террористических актов:
«Изобличенные доказательствами подсудимые Берия Л.П., Меркулов В.Н., Деканозов В.Г., Кобулов Б.З., Гоглидзе С.А., Мешик П.Я. и Влодзимирский Л.Е. на судебном присутствии подтвердили показания, данные ими на предварительном следствии, и признали себя виновными в совершении ряда тягчайших государственных преступлений».
22 декабря 1953 года в газетах появились статьи и выступления знатных людей страны с требованием жестоко покарать Берию и его подельников под общей шапкой «Изменникам Родины нет пощады!»
Второй секретарь ЦК КП Грузии Давид Захарьевич Ромелашвили, недавний руководитель комсомола, доложил в Москву:
«В Грузии на предприятиях, в колхозах, совхозах, МТС, в учреждениях, высших учебных заведениях и в других учреждениях повсеместно проводятся митинги трудящихся, на которых обсуждается опубликованное в печати сообщение Прокуратуры СССР.
Рабочие, колхозники и служащие выражают на митингах и в частных беседах удовлетворение тем, что наймитам иностранного капитала Берия и его изменнической группе заговорщиков не удалось скрыть свою преступную антипартийную и антигосударственную деятельность, направленную на подрыв советского государства. Трудящиеся благодарят партию и правительство за своевременное разоблачение предателей Родины».
Указ Президиума Верховного Совета СССР «Об образовании Специального судебного присутствия Верховного суда СССР для рассмотрения дела по обвинению Л.П. Берия и других».
14 декабря 1953
Копия. Машинописный текст. [РГАСПИ. Ф. 17. Оп.171. Д. 471. Л. 259]
22 декабря на вечернем заседании подсудимым предоставили последнее слово. Они почти ничего не отрицали, просили лишь о снисхождении.
Гоглидзе:
— Я выполнял все установки Берии, в результате чего были расстреляны невиновные люди. Значит, я оказался не на высоте своего положения, не сумел разобраться в обстановке. Я признаю себя виновным в том, что участвовал в репрессиях в 1937–1938 годах, когда в результате применения незаконных методов следствия к арестованным и избиений пострадало много невиновных. Однако я действовал без контрреволюционного умысла, а слепо подчиняясь преступным распоряжениям Берии. Прошу изменить квалификацию моих преступных действий на статьи о должностных преступлениях.
Кобулов:
— Мое несчастье в том, что ранее я принимал Берию за честного человека и безоговорочно выполнял его преступные распоряжения. Поэтому должен отвечать перед судом, но в то время, когда я получал его указания, я не думал, что они преступны. Я слепо доверял Берии, который занимал особое положение в государстве. Прошу суд переквалифицировать мое обвинение со статей о контрреволюционных преступлениях на другие статьи, которые я заслуживаю.
Деканозов:
— Мною совершены некоторые преступления, но они не являются преступлениями контрреволюционными… Я признаю факты своего морального разложения. Когда исследовались вопросы, связанные с моим моральным обликом, я выглядел очень плохо и, хотя некоторые факты преувеличены, но и то, что мною совершено, я считаю совершенно недопустимым. Прошу учесть, что контрреволюционных преступлений я не совершал, и осудить меня по другим статьям уголовного кодекса.
Влодзимирский:
— О том, что в НКВД, а затем в МГБ и МВД совершались преступления, я узнал лишь при ознакомлении с делом. Еще раз заявляю, что близким человеком Берии я не был. Подтверждаю, что я участвовал в избиениях арестованных, но, поступая так, полагал, что Берия отдает распоряжения об избиениях, предварительно их согласовав. Я еще раз прошу суд оценить объективно все доказательства, собранные в отношении меня, и изменить квалификацию моего обвинения.
Мешик:
— Я признаю себя виновным в том, что оказался пособником ряда преступлений Берии, не зная о том, что он враг. Я хочу, чтобы мне вынесли самую суровую кару с этой формулировкой. Я не хочу снисхождения, а судите меня за то, в чем я виноват. Однако я не признаю себя виновным в совершении преступлений во время работы на Украине. У меня есть семья, и я прошу суд, чтобы приговор не отразился на моей семье.
Меркулов:
— Мне сейчас стыдно за близость свою к Берии. Я многое сделал для него, помогал ему, но я думал, что Берия является честным человеком. Я прошу одного — снять с меня контрреволюционные статьи и судить меня по другим статьям уголовного кодекса.
Берия:
— Я долго скрывал свою службу в мусаватистской контрреволюционной разведке. Однако, даже находясь на службе там, не совершал ничего вредного. Полностью признаю свое морально-бытовое разложение. Многочисленные связи с женщинами позорят меня как гражданина и как бывшего члена партии. Признаю, что я ответственен за перегибы и извращения социалистической законности в 1937–1938 годах, но прошу учесть, что контрреволюционных антисоветских целей у меня не было… Прошу не рассматривать меня как контрреволюционера, а применить ко мне те статьи уголовного кодекса, которые я действительно заслуживаю.
23 декабря в 13 часов 30 минут суд удалился на совещание для вынесения приговора. В 18 часов 45 минут председатель Специального судебного присутствия маршал Конев приступил к оглашению приговора. Всех признали виновными, всем вынесли смертный приговор.
Через несколько часов после суда Берию вывели в расход. Принесли ему из дома черный костюм, разрешили переодеться в чистое белье. На руки надели наручники. Приговор привел в исполнение комендант Специального судебного присутствия Павел Федорович Батицкий, уже произведенный в генерал-полковники. Затем в Берию, уже мертвого, стреляли и сопровождавшие Батицкого офицеры. Профессиональную расстрельную команду не приглашали: чем меньше свидетелей, тем лучше. Тело Берии отвезли в Донской крематорий и сожгли. Прах развеяли.
Батицкий стал маршалом, главнокомандующим противовоздушной обороной страны и заместителем министра обороны. В 1965 году ему присвоили звание Героя Советского Союза. Остальные офицеры — Алексей Иванович Баксов (впоследствии генерал-полковник), Иван Григорьевич Зуб (впоследствии генерал-майор), Виктор Иванович Юферев (впоследствии полковник) — были награждены в январе 1954 года орденами Красного Знамени. Говорят, они рассчитывали на золотые звезды Героя Советского Союза. Во всяком случае, работу исполнили с душой и ощущали себя героями.
Суд был закрытым,
