разделить его судьбу, какова бы она ни была. Я ему преданна, верю ему как коммунисту, несмотря на всякие мелкие шероховатости в нашей супружеской жизни — я люблю его. Я никогда не поверю в его сознательное злонамерение в отношении партии, не поверю его измене ленинско-сталинским идеям и принципам. Следовательно, я не заслуживаю никакой пощады!
Я только прошу пощадить моего сына Сергея. Он молодой, способный, принципиальный, образованный коммунист. Ему двадцать восемь лет, и уверяю вас, у него не было и двадцати восьми досужих дней. Я все сделала для того, чтобы он всегда был занят своей работой и учебой; поэтому он свою сознательную жизнь провел самостоятельно и независимо от нас. Лаврентий Павлович, занятый всегда большой государственной работой, не мог уделять ему никакого времени и внимания даже тогда, когда он был несовершеннолетним; после же он был всегда вне дома на учебе или на работе. Он относится к своему отцу с уважением и любовью, как и должен относиться молодой человек к своему отцу, пока он это заслуживает. Он мой сын, в него вложена почти вся моя жизнь, сохраните его для пользы нашего государства, облегчите ему и помогайте перенести несчастье, постигшее нашу семью.
Его жена, внучка А.М. Горького, — молодая, не имеющая никакого жизненного опыта женщина, и притом слабого здоровья. В силу определенных условий у нее не выработано никакой трудовой дисциплины, она незнакома с правилами советского общежития, и малейшее напряжение в жизни вызывает у нее отвращение. Конечно, со временем она вырастет и станет на высоте, подобающей советской матери и женщине, но пока что создать самостоятельно для нормального физического и морального воспитания детей условия она не сможет; таким образом, урегулирование быта и мелочей домашней жизни целиком ляжет на Сергея; все это будет, конечно, отражаться на его работоспособности, о чем я и сожалею.
Они ушли из дома без копейки денег. Все трудовые сбережения Серго, в том числе и деньги, полученные за лауреатство, лежат дома и опечатаны. Возможно, он не допущен на работу; что же он должен делать? Помогите ему, прошу вас всех, он это возместит Советскому государству своим честным трудом. Я воспитана партией, советским обществом и моей семьей в глубоком уважении, любви и преданности вам; это и дает смелость обратиться к вам с такого рода письмом».
Серго Берия женился на Марфе Максимовне Пешковой, внучке Горького.
Корней Иванович Чуковский 12 июля 1953 года записал в дневнике:
«Мне вспоминается сын Берии — красивый, точно фарфоровый, холеный, молчаливый, надменный, спокойный; я видел его 29 марта, у Надежды Алексеевны Пешковой. Что теперь с его надменностью, холеностью, спокойствием? Где он? Говорят, Марфа беременна. Дикая судьба у горьковского дома — от Ягоды до Берии — почему их так влечет к гепеушникам такого — растленного — образа мыслей, к карьеристам, перерожденцам, мазурикам?»
Уже в наше время Марфа Пешкова дала интервью «Российской газете».
Невестке Лаврентий Павлович Берия и по сей день нравится:
— Понимаете, ко мне он относился очень хорошо. Видимо, был доволен, что его сын выбрал меня. Мы с ним встречались только у них на даче и только по воскресеньям. Единственный его свободный день. Много слухов о его женщинах, о круглосуточных авантюрных похождениях. Но вы вдумайтесь: откуда на это время? Он всегда в городе, работает до ночи, вызывает его постоянно Сталин, к чему надо быть готовым в любое время суток. И он в своем особнячке. Дома всегда улыбчивый, внимательный, любил пошутить. Общаться с ним было легко, производил хорошее впечатление.
— Сейчас, когда многое о Лаврентии Берии известно, как на него смотрите?
Марфа Пешкова:
— Никак. Стараюсь свое мнение не менять. Мне в его семье было хорошо, Нина Теймуразовна тоже очень ко мне хорошо относилась. Жила с тремя нашими детьми на даче.
— Сегодня запущена новая версия: Лаврентия Берию арестовали и сразу же в особняке убили.
Марфа Пешкова:
— Не в особняке, а во дворике того самого дома. Возможно, пытался убежать. Мне даже место показали — на улице около забора.
— А кто же тогда сидел на скамье подсудимых, если не Берия? А письма к Хрущеву и товарищам по партии, в которых умолял пощадить, простить.
Марфа Пешкова:
— Не знаю…
Нина Теймуразовна Гегечкори-Берия после расстрела мужа, в начале 1954 года, отправила еще одно письмо Хрущеву. Она писала, что ее исключили из партии и обвинили «в антисоветском заговоре с целью восстановления капитализма в Советском Союзе»:
«Страшным обвинением ложится на меня то, что я более тридцати лет (с 1922 г.) была женой Берия и носила его имя. При этом до дня его ареста я была ему преданна, относилась к его общественному и государственному положению с большим уважением и верила слепо, что он преданный, опытный и нужный для Советского государства человек… Я не разгадала, что он враг Советской власти, о чем мне было заявлено на следствии. Но он в таком случае обманул не одну меня, а весь советский народ, который, судя по его общественному положению и занимаемым должностям, также доверял ему… С 1942 г., когда я узнала от него же о его супружеской неверности, я отказалась быть ему женой и жила с 1943 г. за городом сначала одна, а затем с семьей моего сына».
Нина Берия писала, что она тяжело больна, проживет недолго и просила не дать ей «умереть одинокой, без утешения сына своего и его детей в тюремной камере или где-либо в ссылке».
Письмо Хрущев разослал членам президиума ЦК. Но только почти через год, в конце ноября 1954 года, приняли решение о судьбе сына и вдовы Берии: их отправили на административное поселение. Это тоже было вполне сталинское решение.
Серго Берия занимался системой противоракетной обороны Москвы. Он был, несомненно, одаренным человеком, хотя грозное имя отца сыграло решающую роль в его стремительной карьере. В его бывшем конструкторском бюро рассказывали, как он собирал представителей заводов, спрашивал, когда они поставят необходимое оборудование. Все жаловались на кучу проблем, объясняли, как трудно исполнить заказ.
Серго вызывал секретаршу:
— Соедините с Лаврентием Павловичем.
Испуганный представитель завода вскакивал:
— Не надо звонить Лаврентию Павловичу! Я сейчас понял, что мы можем все сделать еще быстрее!..
Серго Берия лишился своей фамилии: у него отобрали все документы и выписали новые на материнскую фамилию.
9 ноября 1954 года генеральный прокурор СССР Руденко информировал руководство страны:
«Установлено, что, используя в карьеристических, корыстных целях служебное положение своего отца, С. Берия добился обманным путем присвоения ему ученой степени кандидата, а затем доктора физико-математических наук.
Кроме того,
