Крассус, почувствовавший с помощью водной магии, что все сказанное – правда, от шока стал практически белым и до боли сжал пальцы Тави.
Мгновение спустя, молодой Трибун упал на одно колено, после этого на секунду сбитые с толку его Рыцари, Первое Копье, а затем и весь Первый Алеранский последовали его примеру. Лязг и грохот оружия и брони были похожи на грохот прибоя на каменистом берегу.
Сенатор шокированно смотрел на это с отвисшей челюстью. Подол его сенаторских одеяний выпал из онемевших пальцев и приземлился в грязь, тут же испачкавшись кровью.
– Я Принцепс Гай Октавиан, – произнес Тави леденящим, громким голосом, – и я здесь, чтобы привлечь грязного слайва к ответственности за предательство.
Пока Тави говорил, из земли раздался гул, настолько низкий, что заныли зубы, а земля начала дрожать. Сердце Тави выскочило, и он чуть не понесся за ним, чтобы спрятаться в ближайшей уцелевшей арке от возможного падения каменной стены.
Если он бросится в укрытие, это не произведет должного впечатления на тех, кто смотрел на него. Тави решил воспользоваться ситуацией. Он понятия не имел, что происходит, но кровавые вороны, это усилило его послание.
Он указал пальцем на ошеломленного сенатора.
– Гунтус Арнос! За сговор с врагами Короны, повлекший смерти сотен легионеров, за нападение и похищение Первой Леди Алеры твоими подчиненными под твоим непосредственным руководством и за приказы об убийстве свободных алеранцев, гольдеров и их семей я объявляю тебя предателем твоего Лорда, твоей Империи и твоего народа!
Рот Арноса дернулся, из него донесся какой-то невнятный звук.
– Я призываю тебя к ответу, предатель! – прогремел голос Тави, и ближайшая стена развалилась из-за содроганий земли. – Я вызываю тебя на юрис макто! И пусть вороны полакомятся проигравшим!
Глава 52
– Если ты убьёшь меня сейчас, – тихо сказал Арарис, обращаясь к Наварис, – об этом никто никогда не узнает.
Стройная, как лезвие меча, женщина уставилась на Арариса своими тусклыми глазами.
Потом она пожала плечами.
– Ничего, переживу.
Исана мгновенно почувствовала, какое решение убийца приняла, и ощутила вспыхнувшую в Наварис безумную, жуткую радость, когда она повернулась к Арарису и занесла меч.
– Нет! – крикнула Исана, тщетно пытаясь порвать верёвки.
И тут земля затряслась.
Наварис пошатнулась и протянула руку, чтобы схватиться за центральную опору палатки и удержаться от падения. Палатка с одной стороны обвисла, и её клапан раскрылся, показав зловещие сумерки снаружи.
Земля продолжала содрогаться, и Исана слышала, как падают и сталкиваются камни. Где-то на заднем плане гремел резкий мужской голос, произнося яростную речь.
Наварис с сердитым удивлением огляделась вокруг и побрела к выходу из палатки по продолжающей трястись земле, её взгляд метался из стороны в сторону.
Исана ощутила исходящее от Арариса чувство досады, которое, должно быть, вызвало выражение недоверия на её лице, и только потом услышала доносящийся снаружи пронзительный свист.
Свист сменился тем, в чём Исана узнала боевой клич маратов, и палатка вокруг них была внезапно сорвана. Исане пришлось склонить голову к одному плечу, чтобы её не зацепило канатом.
Палатка улетела, Исана успела лишь увидеть, как два длинноногих маратских скакуна, несущих всадников-варваров, галопом мчатся прочь, волоча за собой палатку.
В небе горел красный свет, отбрасывая тени, которые казались какими-то неуловимо неправильными для захода солнца, пока Исана не поняла, что они были не с той стороны.
Красноватый свет заката разливался на западе. А этот свет исходил почти строго с юга.
Китаи появилась из тени позади полуразрушенного каменного здания.
Девушка-марат была одета так же, как когда Исана видела её в последний раз, и держала в руках тот же мощный маратский лук, в комплекте со стрелами с острыми, как бритва, наконечниками из блестящего чёрного камня.
Наварис тоже её заметила, спокойно подошла к Исане сбоку и прижала меч к горлу стедгольдера.
– Китаи, – выдохнула Исана.
– Добрый вечер, – весело поздоровалась Китаи. Она внимательно посмотрела на небо на юге, затем повернулась к Наварис. – Ну и что ты собираешься делать дальше?
Наварис настороженно повернула голову в сторону и остановила пристальный взгляд на Китаи.
– Я полагаю, что ты не знаешь. Я тоже не знаю, что там такое происходит, – сказала Китаи. Она покачала головой, а потом указала одним концом лука на Исану. – Оставь их обоих и убирайся, Наварис из Фригии, или ты умрёшь.
Рот Наварис дернулся в небольшой ухмылке.
– Да, – согласилась Китаи, – ты , вероятно, сможешь остановить мою стрелу. Но сможешь ли ты остановить двадцать?
Скрутив губы она трижды крикнула, подражая птице и тени зашевелились, явив воинов Маратов в кожаной броне, поднимающихся из укрытий.
Каждый из варваров держал лук как у Китаи и у каждого была наложенная на тетиву стрела с каменным зазубренным наконечником.
– Стрелы с каменными наконечниками, Наварис, – сказала Китаи, ее голос был ровным и лишенным злобы. – Со всех сторон. Нет способа увидеть их все. Без металла, который ты бы могла почувствовать.
Выражение Наварис стало отсутствующим. Ее глаза метались вокруг, изучая ситуацию.
– Уходи, – повторила Китаи.
В это же время двадцать воинов-маратов натянули свои луки. Натянутые плечи луков скрипели подобно старому сараю в плохую погоду.
Наварис не отступала:
– Если вы будете стрелять, я убью ее прежде, чем умру сама.
– Да, – ответила Китаи терпеливо, – вот почему я не стреляла в тебя. До сих пор. Уходи.
– Если я от нее отойду, что помешает тебе меня убить?
– Твоя смерть мне не принадлежит, – сказала Китаи, – мы бросали монету. Я проиграла.
Брови Наварис приподнялись.
– Иди, – вымолвила Китаи, она подняла голос, для присутствующих маратов, по-видимому. – Ни я, ни кто-либо из моих не будет тебе вредить или мешать уйти.
Наварис обдумывала это секунду.
Одно веко дернулось несколько раз и Исана почувствовала головокружение от разнообразия и дезориентацию от интенсивности резко нахлынувших эмоций.
Наварис испытывала ужас, презрение, радость, жажду, вожделение и огромное удовлетворение, все это одновременно, все смешалось в ее мыслях.
Исана могла ощутить барьер воли, сдерживающий этот яростный ураган эмоций.
Этот барьер дрожал, подобно земле у их ног, но не ломался. Бесформенная, бесцветная масса воли внезапно обволокла сильные чувства и они исчезли в пустоте, которой была Наварис из Фригии.
Женщина опустила свой клинок, кивнула головой и стала удаляться от кольца лучников маратов быстрыми, тихими шагами, как только красный свет стал исчезать с неба.
