там у них дела, может, и там твои «штучки-дрючки» пригодятся, ведь оттуда родом ты. Я-то, конечно, подозревал, что это своего рода экзамен — смогу ли я свой «охтинский опыт» и дальше двинуть, или так и останусь «гением уездного масштаба».
Я приехал в Тулу и что же я там увидел? М-да уж… Картина, честно говоря, не фонтан. Я уже и забыл как тут все устроено. Здоровенный завод, мастеров — уйма, традиции — вековые. А порядка — шиш с маслом. Каждый мастер — сам себе режиссер, пашет в своей конуре, по своим «секретам», что от деда-прадеда перепали. Качество фузей — скачет от одной к другой, как температура у больного. Мои «продвинутые» замки, чертежи которых я им еще пару месяцев назад через Брюса заслал, так и пылились мертвым грузом в конторе. Никто и в ус не дул их внедрять.
Старые знакомцы даже не сразу узнали меня, капитана.
— А на кой-нам, ваше благородие, эти ваши заморские выдумки? — разводил руками обер-мастер, не припомню его, такой холеный боров. — У нас и свои замки не чета вашим будут. Веками клепаем, и никто не жаловался. А ваши эти пружины из «особенной» стали… Да где ж ее взять, сталь-то эту? Нам и простого железа не хватает.
Я им битый час пытался растолковать про стандарт, про взаимозаменяемость, про качество… Куда там! Слушали вполуха, знай себе ухмылялись в усы. Боялись, видать, что я их «секреты» разведаю, куска хлеба лишу. Да и начальство местное, приказчик Семен Артемьевич, похоже, был с ними в одной лодке (а может зависть съедала, вон как смотрел на мой капитанский мундер, он-то меня помнит салагой-мастеровым).
Тут-то я и понял, что Тула — это дохлый номер. По крайней мере, для моих идей. Тут нужна не инженерная мысль, а железная метла, которая всю эту шайку-лейку разгонит к чертовой матери да новые порядки заведет. Но это уже не моя поляна. Мое дело — строить новое, а не выкорчевывать до основания старое. По крайней мере на этом этапе. С камнем на душе я уезжал из Тулы, понимая, что бодаться за переделку русской промышленности придется долго и ох как непросто.
Эта поездочка оставила во рту такой мерзкий привкус, будто золы наелся. Сколько я там ни бился, сколько ни распинался, пытаясь втолковать этим местным оружейникам прописные, казалось бы, истины: про стандарты, про качество — всё как об стенку горох. Непрошибаемая стена. Каждый этот «мастер» там — царь и бог в своей каморке, свои «секреты» от деда-прадеда бережет пуще глаза, а на общее дело, на пользу государственную — ему глубоко плевать с высокой колокольни. Главное — чтобы свой карман не пустовал, да чтобы начальство не трогало. А то, что хваленые их фузеи через одну осечку дают, да стволы порой рвет на первой же стрельбе, — так это, вишь ты, «солдат криворукий» виноват, аль «порох не той системы» засыпали.
Я вернулся в Питер злой и прямиком к Государю на доклад, на ковер, можно сказать. Выложил ему все как на духу, без прикрас: и про тульское разгильдяйство, и про воровство беспросветное, и про то, что пока мы там с этой косностью бодаться будем, шведы нас на сто лет вперед обскачут.
Наверное, выглядело это так, будто я жаловался. Но у меня была интересная задумка. Иногда порще построить новое, чем ремонтировать или чинить старое.
— Ваше Величество, — говорю я Царю, — не тем мы путем идем, ей-богу. Эти старые заводы — что дырявый кафтан: сколько латок ни ставь, все одно ветер гулять будет. Нам нужны новые производства, с чистого листа построенные, по последнему слову науки и техники, с мастерами обученными, с порядком железным. Вот тогда и оружие у нас будет — любо-дорого посмотреть, и шведу неповадно станет на землю русскую соваться.
Петр нахмурил брови, только желваки на скулах забегали. Видать и ему эти тульские «порядки» давно поперек горла.
— А для производств этих новых, Ваше Величество, — продолжал я, решив ковать железо, пока горячо, — нужно сырье доброе, руда качественная. А у нас с этим, сами знаете, пока не ахти. Урал, конечно, дело великое, государственное, да пока он там раскачается, пока руду ту до нас дотащат… Война-то ждать не будет. Нам бы под боком чего нарыть, поближе к столице, к верфям нашим.
И тут я, пользуясь моментом, снова завел свою старую шарманку про «геологические» мои познания. Конечно, никаких конкретных карт месторождений у меня и в помине не было, да и откуда им тут взяться? Но общие принципы залегания руд, типы пород, что там рядом обычно валяется — всё это я когда-то в своем институте проходил, да и научно-популярной литературы в свое время перелопатил немало. Плюс интуиция, помноженная на отчаянное желание найти выход из этого сырьевого тупика.
Я разложил перед Государем карту Ингерманландии и земель вокруг.
— Вот, Ваше Величество, гляньте-ка, — ткнул я пальцем в район севернее Ладоги, поближе к границе со шведской Финляндией. — Здесь, по моим прикидкам, должны быть выходы древних кристаллических пород, щит Балтийский, так называемый. А где щит, там и руда железная, магнитная, очень может быть, что и медная отыщется. Места, конечно, дикие, нехоженые, да и швед под самым боком зубами щелкает. Но если там действительно есть то, о чем я думаю, — игра стоит свеч. Это ж какая экономия будет на подвозе, какая скорость!
Потом показал на Урал, на те районы, где уже начинали копать Демидовы да Строгановы.
— И, кстати, здесь, Ваше Величество, — гнул я свою линию, — не только железо искать надобно. Тут и медь самородная может быть, и малахит с лазуритом, а то, глядишь, и каменья драгоценные откопаем, изумруды там всякие, аметисты. Не одним железом сильна держава, и казне государевой прибыль немалая будет от такого промысла.
Государь слушал внимательно. Он вообще тащился от всяких таких масштабных проектов, от которых дух захватывало.
— Мысль твоя, Смирнов, дерзкая, не скрою, заманчивая, — протянул он, потирая подбородок. — С рудой у нас и впрямь пока не ахти как, а война требует железа всё больше и больше. Ежели твои догадки верны окажутся, это ж какое подспорье будет! Яков Вилимович! — он резко крутнулся к Брюсу, который всё это время молча отсиживался в углу. — Слыхал? Ты же отправил в ту сторону лазутчиков? Да что-то не слышно ничего. Даю тебе срочное
