для начала 18 века), которые мне Брюс по своим «колдовским» каналам достал. Ну и, само собой, лопаты мои фирменные «смирновские», кирки, топоры, верёвки, палатки, жратвы месяца на два, да стволы — фузеи наши прокачанные, пистолеты, порох, свинец. Всё это добро мы грузили на несколько легких, но крепких лодчонок-карбасов, на которых нам и предстояло пилить до тех диких, Богом забытых мест.
А пока вся эта суматоха с подготовкой к экспедиции шла полным ходом, расследование по шпионажу и взрывам на Охте тоже не буксовало. И тут-то, как гром среди ясного неба! Тот самый хмырь из Адмиралтейств-коллегии, на которого у Брюса зуб был, вдруг — бац! — и «скоропостижно преставился». Официально — «кондрашка хватила». Но Брюс, когда мне об этом сказал, только криво так ухмыльнулся.
— Убрали лишний язык, — шепнул он, когда мы остались с ним с глазу на глаз в его кабинете. — Концы в воду. Решили ему пасть заткнуть. Наглухо. Это значит, мы идем в нужную сторону, и вражина у нас — влиятельный, и пойдет на всё.
Новость, конечно, была — хуже не придумаешь. Смерть этого типа означала, что главные кукловоды так и остались за кулисами, и распутать весь этот шпионский гадюшник теперь будет в разы сложнее. Но Брюс и не думал вешать нос. Его ребята продолжали рыть землю, и через пару-тройку дней он снова меня к себе дернул. Вид у него был еще более замороченный, чем раньше.
— Вот, Петр Алексеич, — он сунул мне несколько листков, исчирканных мелким, как бисер, почерком с какими-то каракулями шифрованными. — Это мы взяли у одного из слуг того предателя.
Я взял эти бумажки, вчитываюсь. И чем дальше, тем сильнее охреневал. В этой писульке упоминались какие-то «новые способы для нарезки стволов», «патроны-унитары с усиленным зарядом», «системы для штамповки оружия» и даже, чтоб мне провалиться, «летучие огненные змеи» (ну, это явно про мои ракеты). Это же были мои самые первые, самые сырые, но и, пожалуй, самые крышесносные идеи, которые я когда-то, еще на Охте, в самом начале моей «карьеры», нацарапал в ту самую тетрадку, которую у меня потом при аресте отжали.
Ох, чувствую, что швед только сильнее станет, если мы будем тянуть с нововведениями. Неужели мое появление сделало только хуже?
Ваши лайки — мотивируют, жмякайте их, дайте жизнь новому тому цикла)))
Глава 2
Бумажки, которые тогда Брюс мне подсунул, до сих пор перед глазами стояли. Мои же идеи по рукам пошли, еще и не по нашим. Гаденькое такое чувство в душе копошилось, будто в душу кто плюнул.
Но раскисать времени не было. На кону стояла Лапландия, а с ней — и независимость страны от заморского металла. Так что, засунув свои подозрения и душевные терзания куда подальше, я с головой ушел в подготовку экспедиции.
Отряд сколотили небольшой. Брюс глядел на всю эту затею с изрядной долей скепсиса, но в помощи не отказал. Десяток солдат из орловской роты, да пара моих учеников — Федька с Гришкой. Этих я брал как технических спецов, да и проверить их в деле хотелось, в настоящих, полевых условиях. Ну и два мрачных помора, которые в тех краях каждую тропку знают. Вооружились до зубов: мои фузеи, охтинские, с целиками, порох, свинец — все как положено. Легенду придумали благостную — идем новые торговые пути на Север искать, да быт местных народов изучать, для просвещения государева.
Путь на Север выдался — врагу не пожелаешь. Сначала еще куда ни шло, по обжитым местам, а потом началось… Болота бездонные, где лошади по брюхо вязли, а люди чуть ли не вплавь передвигались. Бездорожье такое, что приходилось чуть ли не на себе весь скарб тащить. Бурные реки, через которые переправляться — целая история, с плотами и веревками. А холоднющие ночи, зуб на зуб не попадал. Мои «изыскатели», особенно Федька с Гришкой, городские ребята, поначалу скисли, конечно. Но ничего, втянулись. Я их гонял нещадно, спуску не давал, но и сам от них не отставал, примером показывал, как тяготы переносить. Я себя в этой экспедиции почувствовал настоящим командиром. Приходилось и маршрут прокладывать, и за дисциплиной следить, и конфликты мелкие разруливать, и даже пару раз от лесных разбойничков отбиваться, которые на наш скромный обоз позарились. Этих мы шуганули парой метких залпов, больше не лезли. Так, с боями и трудностями, мы и продвигались все дальше на Север, в дикие, неизведанные края.
Добрались мы до тех мест, которые я на карте прикинул, недели через три, не раньше. Места и впрямь дикие, глухомань первозданная. Сопки, поросшие низкорослым, корявым лесом, озера с темной, как деготь, водой, да болота, куда ни глянь. Тишина такая, что в ушах звенит, только ветер в верхушках сосен воет да изредка какая-нибудь птаха пискнет. Но что сразу бросилось в глаза — это магнитные аномалии. Стрелка компаса тут с ума сходила, плясала, как шальная, показывая то на север, то на юг, то вообще крутилась волчком. Значит, не ошибся я в своих «геологических» прикидках, есть тут железо, и много.
Мы разбили лагерь на берегу одного из озер (где должно было находится самое крупное месторождение, которое помнил), и я отправил Федьку с Гришкой на разведку, с моими самодельными бурами да «модернизированным» компасом. Сам тоже не усидел, пошел с ними, не терпелось своими глазами увидеть, что там за руда такая лапландская. И то, что мы обнаружили, превзошло все мои самые смелые ожидания. Серная руда, тяжелая, с металлическим блеском, буквально выпирала из-под тонкого слоя мха и земли, лежала целыми пластами, как слоеный пирог (не зря я запомнил месторождения металлов в той жизни). Взяли первые пробы, на скорую руку, прямо на месте, провели простейший анализ — содержание железа зашкаливало, процентов семьдесят, не меньше!
Радости моей не было предела. Мы наткнулись на настоящее сокровище, на неисчерпаемый, казалось, источник богатства и мощи для страны. Я уже мысленно представлял, как здесь, на этом диком Севере, вырастут заводы, задымят домны, как потечет рекой русский металл… Но тут эйфорию мою как рукой сняло. Осматривая один из рудных выходов, я наткнулся на свежие, четкие отпечатки сапог на влажной земле. И сапоги эти были явно не наши, не русские. Судя по характерному рисунку подошвы, это были европейцы. И побывали они здесь совсем недавно. А рядом — следы от кострища, тоже
