что они «профессиональные воры», «бездельники, не желающие работать, лодыри и преступники» и носители «цыганской безнравственности», особенно опасной для германского народа[33]. Некоторые из бургенландских цыган погибли в гетто; остальные были с начала 1942 года отравлены газом, как евреи в Хелмно/Кульмхофе. После начала войны против Советского Союза как подразделения вермахта, так и оперативные группы уничтожали найденных «цыган» в большом количестве. И снова в качестве основных причин назывались асоциальность, воровство и шпионаж. Однако, в отличие от евреев, оперативные группы не занимались систематическим поиском «цыган», а убивали их там, где встречали во время охоты на евреев. В общей сложности немецкие подразделения в Советском Союзе и Генерал-губернаторстве расстреляли, вероятно, больше «цыган», чем было убито в концентрационных лагерях.
Наконец, 16 декабря 1942 года Гиммлер приказал депортировать всех синти и рома как «цыган» в концентрационный лагерь Аушвиц, где был создан отдельный «цыганский лагерь». Затем их свозили в Аушвиц из Германии, Австрии, Протектората Богемия и Моравия, Нидерландов, Бельгии и северной Франции. К лету 1944 года, когда цыганский лагерь Биркенау был закрыт, из 22 600 заключенных погибло 19 300. В общей сложности в подвластных Германии землях до 1945 года были жестоко убиты около 200 тысяч синти и рома[34].
К концу 1943 года германским властям удалось собрать, депортировать и убить евреев почти во всех оккупированных или союзных странах. Насколько высоким был уровень уничтожения евреев в отдельных странах, зависело от ряда факторов: эффективности и силы германских оккупационных и полицейских властей, топографических условий, степени интеграции евреев в отдельные общества, а также готовности местных администраций к коллаборационизму. В Нидерландах, например, немцами были убиты почти 70 процентов живших там евреев, в то время как во Франции – 20 процентов. В Румынии евреев убивали в основном местные силы, в Болгарии власти защищали от преследований некоторых давно живущих там евреев. В Дании антигерманскому Сопротивлению удалось в ходе драматической спасательной операции спасти почти всех примерно пять тысяч проживавших в стране евреев от захвата немцами и переправить их на лодках в Швецию. Но это были исключения. В целом германские власти действовали крайне последовательно и жестоко по отношению к евреям в зоне своей власти.
В начале 1944 года только одна большая еврейская община оставалась практически нетронутой, а именно – евреи Венгрии. Чтобы предотвратить выход Венгрии из союза с Германией, как это сделала ранее Италия, германские войска вошли в страну 19 марта 1944 года, и Адольф Эйхман с соратниками сразу же начали подготовку к депортации венгерских евреев. Через два месяца, 14 мая 1944 года, первый поезд отправился в Аушвиц. В последующие недели ежедневно туда депортировалось около 12 тысяч евреев, в общей сложности 438 тысяч к середине июля, 320 тысяч из которых были убиты газом сразу по прибытии[35].
Число жертв среди евреев чудовищно. Согласно новым подсчетам, число евреев, погибших насильственной смертью во время войны, составляет около 5,7 миллиона человек. Распространенное представление о «промышленных» массовых убийствах верно лишь отчасти. Менее половины убитых евреев погибли в газовых камерах. Остальные были убиты вполне традиционными способами: их расстреливали, забивали до смерти, они умирали от эпидемий, голода или истощения. До сих пор невозможно с достаточной точностью подвести итоги немецкой политики истребления во Второй мировой войне. Помимо 5,7 миллиона евреев и около 200 тысяч синти и рома, было еще около миллиона нееврейских гражданских лиц в Польше, около 2,8 миллиона советских военнопленных, около трех-четырех миллионов советских гражданских лиц и около полумиллиона гражданских лиц нееврейского происхождения в других оккупированных Германией странах и в самой Германии. Таким образом, можно предположить, что в общей сложности от 12 до 14 миллионов гражданских лиц погибли вне рамок боевых действий в сфере германского влияния[36].
Что о массовых убийствах знали немцы? Уже с осени 1941 года насильственные депортации евреев из германских городов проводились публично, как и аукционы по продаже имущества депортированных. Повсюду были расклеены плакаты с надписью: «Евреи – наша беда. Они желали этой войны, чтобы уничтожить Германию. Немцы, товарищи, никогда не забывайте об этом!»[37] Некоторые немцы приветствовали депортации и даже ликовали, например, когда евреев гнали колоннами по улицам на станцию, часто в сопровождении улюлюкающих детей и молодежи. Один из депортированных после войны рассказывал о марше на вокзал во Франкфурте: «Всю дорогу глумящаяся толпа осыпала нас ругательствами и насмешками. „Да забейте их до смерти: зачем тратить дорогой уголь и везти их на поезде?“»[38] Это было, несомненно, меньшинство, но очень громкое.
Подавляющее большинство населения вело себя осторожно и на депортации никак не реагировало – очевидно отличие от того пристального внимания, которое привлекала информация об умерщвлении инвалидов. Тем не менее молчание нельзя безоговорочно трактовать как одобрение, тем более что публично выраженное сочувствие к евреям преследовалось полицией. Публичная критика все же имела место, хотя и редко. СД из Миндена, например, сообщала о критических высказываниях: «Можно было ожидать, что очень многие евреи не переживут транспортировку. Было отмечено, что все эвакуируемые евреи – это люди, которые жили в этом районе на протяжении многих лет. Есть мнение, что это решение было слишком тяжелым для многих евреев»[39]. Но пока о судьбе депортированных было мало или совсем ничего не известно, подобные голоса оставались исключениями.
Однако с конца 1941 года поток информации о происходящем в Восточной Европе расширился, особенно благодаря сообщениям отпускников с Восточного фронта. Наиболее точными знаниями о массовых убийствах, несомненно, обладали те, кто работал в германских гражданских и военных оккупационных администрациях в Восточной Европе, особенно в Польше и Советском Союзе, и наблюдал за условиями в гетто, массовыми расстрелами, перевозками на пункты уничтожения или непосредственно принимал в этом участие. Их число составляет несколько десятков тысяч, а если добавить к ним немцев в оккупированных странах Северной, Западной и Южной Европы, которые занимались регистрацией и депортацией евреев, а также ответственных лиц в Берлине и региональных штабах гестапо, то получится, что точной информацией о массовом убийстве евреев обладало значительно более двухсот тысяч немцев.
Уровень знаний немецких солдат на Восточном фронте и в распределительных центрах в тылу, безусловно, сильно различался. Но с учетом скорости распространения слухов о массовых казнях, таких как в Бабьем Яру, требовались определенные усилия, чтобы полностью оградиться от подобной информации и слухов. С другой стороны, военнослужащие на Восточном фронте были более осведомлены о политике насилия в отношении советского гражданского населения и гибели миллионов советских военнопленных, но политика голода и уничтожения целых районов в
