половины польских и советских гражданских работников составляли женщины, в среднем моложе 20 лет. В сентябре 1942 года около 15 процентов, через два года около 24 процентов всех занятых в рейхе были иностранными гражданскими работниками или военнопленными. В отраслях, связанных с производством оружия, эта доля была еще выше, в некоторых случаях превышала 40 и 50 процентов, а в отраслях с особо тяжелым физическим трудом – 70 и 80 процентов.
Однако развитие использования труда узников концлагерей показало, что расчет на военную промышленность не был единственной целью нацистского режима. В начале войны возможности концентрационных лагерей были значительно расширены. Число заключенных быстро росло и за короткое время удвоилось. Однако с этого момента большинство узников концлагерей составляли уже не немцы, а жители оккупированных Германией стран, в первую очередь поляки, французы, чехи, югославы, голландцы и бельгийцы. Уже начиная с 1940 года немецких заключенных в концлагерях было меньшинство. Кроме того, повсюду в оккупированных вермахтом странах германской полицией безопасности были созданы лагеря и центры содержания под стражей всех видов, и скоро в этих лагерях содержалось больше заключенных, чем в концентрационных лагерях на территории рейха. Начиная с 1942 года среди иностранных заключенных самыми многочисленными группами были заключенные из Советского Союза и Польши. Более половины из них ранее были привезены в рейх в качестве гражданских работников или военнопленных для выполнения принудительных работ и затем были отправлены гестапо в концентрационные лагеря за реальные или предполагаемые преступления. В последний год войны число заключенных в концентрационных лагерях выросло до 524 тысяч человек, из которых более 90 процентов были не немцами[46].
Уже до начала войны значение труда заключенных продолжало расти. В концентрационных лагерях СС продолжала собственное производство, в основном строительных материалов для запланированного национал-социалистами городского строительства. С другой стороны, производство вооружения в концентрационных лагерях на этом этапе практически не осуществлялось. Производительность труда также оставалась крайне низкой. Число погибших в этот период достигло огромных значений: в концентрационном лагере Дахау в 1938 году умерло 4 процента заключенных, а в 1942 году уже 36 процентов. В Бухенвальде этот показатель вырос с 10 до 19 процентов в период с 1938 по 1941 год; в Маутхаузене, худшем из всех лагерей, расположенных на территории рейха, – с 24 процентов (1939) до 76 процентов (1940)[47].
С реорганизацией германской военной промышленности с конца 1941 года усилия СС также были направлены на то, чтобы сделать производство вооружения главной задачей в концентрационных лагерях. На самом деле, однако, концентрационные лагеря не были готовы к такому быстрому преобразованию, и компетентность недавно созданного Главного административно-хозяйственного управления СС (WVHA) в вопросах экономики не была достаточной для запуска производства вооружений в больших масштабах[48].
Весной 1942 года СС начала в большей степени привлекать заключенных концентрационных лагерей для работ, связанных с военным производством, особенно при строительстве завода «ИГ Фарбен» рядом с Аушвицем. Однако в практике концентрационных лагерей вопрос об использовании труда заключенных не был первоочередным – в том числе и потому, что начавшаяся в это время массовая отправка в Германию рабочей силы с оккупированных территорий Советского Союза привела к тому, что привлекать заключенных концлагерей для работ на военном производстве не было особой необходимости. Во второй половине 1942 года из 95 тысяч зарегистрированных узников концлагерей умерло 57 503 человека, то есть более 60 процентов.
В сентябре 1942 года Гитлер окончательно решил, что отныне СС должна отправлять узников концлагерей на какое-то время для работ на промышленных предприятиях, а те, в свою очередь, должны интегрировать труд заключенных в существующий производственный процесс. Это установило принцип предоставления заключенных концлагерей для временной работы на частных промышленных предприятиях, которым отныне определялось использование заключенных концлагерей на принудительных работах.
Для того чтобы обеспечить потребности военной промышленности в рабочей силе, Главное административно-хозяйственное управление СС поставило себе целью увеличение числа заключенных в кратчайшие сроки. Число заключенных во всех концентрационных лагерях выросло со 110 тысяч в сентябре 1942 года до 203 тысяч в апреле 1943 года. В августе 1944 года число заключенных уже превысило 500 тысяч, а к началу 1945 года их было уже более 700 тысяч. Однако ежемесячная смертность заключенных все еще была чрезвычайно высокой и начала снижаться только весной 1943 года – с 10 процентов в декабре 1942 года до 2,8 процента в апреле 1943 года. Чтобы удовлетворить возросший спрос частной промышленности и подконтрольных СС предприятий на рабочую силу, количество заключенных в концлагерях было значительно увеличено, но условия труда и жизни заключенных в лагерях не изменились.
С начала 1939 года на территории рейха стали систематически привлекать к принудительным работам евреев, сначала в «закрытых группах» в качестве чернорабочих, в основном на дорожно-строительных работах, а с 1940 года – преимущественно в промышленности. Однако с весны 1941 года использование труда немецких евреев на военных предприятиях на территории рейха стало противоречить цели германских властей депортировать всех евреев из Германии. Даже для 50 тысяч еврейских подневольных рабочих, которые были заняты на военных заводах летом 1941 года и многие из которых были определены как «важные для военной промышленности», работа не гарантировала защиты от депортации, а только означала отсрочку в зависимости от степени их «важности». Наконец, летом 1943 года последние евреи, работавшие на особо важных военных заводах в Берлине, были депортированы в Аушвиц[49].
Необходимость использования труда заключенных и геноцид находились в прямой конкуренции друг с другом и в «восточных» концлагерях. Из евреев, депортированных в Аушвиц из Европы, около двух третей по прибытии были сразу же определены как непригодные для работы и немедленно убиты. Оставшиеся евреи были зарегистрированы как узники концлагерей и сначала привлекались в основном к строительным работам, а позже также к работам на военных заводах. Выживаемость еврейских узников концентрационных лагерей оставалась очень низкой. Как только они «были отработаны», их убивали, обычно это происходило через несколько месяцев.
Обращение с узниками концлагерей и евреями показало, что даже в сложной военной и экономической ситуации после неудач на Восточном фронте в отношении политических и расовых врагов режим руководствовался не интересами военной промышленности, а действовал согласно своим идеологическими целям. Ни депортация берлинских «евреев-оружейников», ни закрытие заводов и мастерских в польских гетто, ни обращение с заключенными в концлагерях не были связаны с ошибками планирования, управленческой неразберихой или с серьезными проблемами с обеспечением продовольствием, а были следствием целенаправленной идейной политики нацистского режима.
ФОЛЬКСГЕМАЙНШАФТ В ГОДЫ ВОЙНЫ
Понятие «Фольксгемайншафт» («народная общность», Volksgemeinschaft) возводилось национал-социалистами в
