этого мира спиной, но получилось так, что это мы, не двигаясь, перешли в другой. Мы принялись озираться по сторонам, чтобы как можно скорее осознать, куда нас занесло и откуда ждать опасность. Бескрайняя степь с выжженной солнцем травой и порывами ветра, гоняющими волны по ней. Глеб пробежался в разных направлениях.
— Наклона нет. — Заметил он.
— Вряд ли бы нам дважды подсунули похожую задачку. — Я был уверен, что ничего из предыдущего опыта в этом нам не пригодится.
— Минное поле. — Неожиданно произнес Борис.
Глеб замер на месте и побледнел. Я не успел сделать шаг, так и остался стоять с поднятой правой ногой.
— Ты увидел мину? — Спросил я его.
— Нет. Ее и не увидишь, на то она и мина, чтобы враг не заметил и наступил. Но я это образно сказал. Я не имел ввиду военную мину. Хотел сказать, что на таком безопасном с виду месте вполне могут оказаться ловушки. Когда опасность не явная, жди подвоха.
На моей памяти эта речь Бориса была одной из самых продолжительных.
— Меня теперь ничто не заставит сдвинуться с места. — Признался Глеб. — Идите первыми, я за вами, след в след.
— Ты обещал напрячь ум и поразить нас его безграничными способностями. — Напомнил я ему.
— Условия не те, экстремальные. Для размышлений нужна расслабляющая атмосфера. — У него неожиданно откинулся задний клапан на комбинезоне.
— Уже расслабило? — Усмехнулся я.
Глеб покраснел.
— Кажется, это ложное срабатывание. Вот, техника-то несовершенная. Подсунули мне костюм с браком. — Ему стало неловко. — Не надо было есть последнюю плюшку. — Почти шепотом произнес он.
— Ладно, закрывай поддувало и пойдем изучать матчасть здешнего мира.
Я осторожно опустил ногу на землю. Нет, я не верил, что здесь будут стоять мины. Чему нас это научит? Смотреть под ноги? Зачем? Быть внимательными? Возможно, но не такой же ценой. Как и в прошлых испытаниях, я был уверен, что движение поможет нам ухватиться за первую ниточку, ведущую к клубку задачи, требующей разрешения.
Не дожидаясь остальных, я двинулся вперед, не выбирая направления. Борис пошел следом, а Глеб, вернув клапан на место, пошел следом, осторожно ставя ногу на примятую мной сухую траву. Мы прошли несколько сот метров. Мир вокруг ничем не показал свое изменение. Солнце припекало, знойный ветер сушил кожу и обжигал открытую кожу.
Неожиданно под моей ногой раздался сухой треск, похожий на звук сломавшейся сухой ветки. Я замер на месте, боясь посмотреть под ногу.
— Черт! — Громко выкрикнул Глеб.
Он стоял от меня в трех метрах и испуганно таращился. Клапан его комбинезона откинулся вновь. Я посмотрел вниз, на ногу, под которой раздался треск.
— Не двигайтесь. — Загробным голосом произнес я.
Борис и не думал двигаться, погрузившись в ступор. Он мне напомнил овечку, прикидывающуюся мертвой в опасной ситуации. Глеб побледнел и закрутил головой. Я нагнулся и поднял вверх палку от высохшего куста и переломил ее еще раз, повторив тот самый звук.
— Это… — Глеб затоптался на месте, — я мигом.
Он сорвался с места и убежал от нас с Борисом метров на пятьдесят и присел. Мы отвернулись, чтобы не смущать его.
— Не брак. — Произнес Борис.
— Однако теперь можно считать это место заминированным.
Глеб вернулся, уверенно ступая по земле. Надуманный страх вышел из него вместе с остальным.
— Все функции костюма работают в штатном режиме. — Произнес он, как бывалый космонавт, занимающейся проверкой нового оборудования.
— Отлично. Идем дальше.
Глядя на нашу троицу со стороны, стоило признать, что в нас начали проявляться очертания будущей «брони», свойства характера являющегося стержнем на котором строится весь внутренний мир человека. Глеб был уже не тем розовощеким толстячком, как в первый день. Испытания оставили следы не только на его теле, но и в душе. Взгляд стал чуть увереннее, пропала в нем малодушная надежда на то, что все разрешится без его участия.
«Тормознутость» Бориса больше не была его фишкой, позволяющей быстро отключиться от непонятного внешнего мира. Он пустил в себя условие, что мир вокруг несовершенен и не обязан жить по его представлениям. Борис резвее реагировал на неожиданности, не «тупил» над каждым вопросом, как бывало в первые дни.
Что касается меня самого, то я тоже чувствовал, что внутри меня появляется черта характера, которой прежде не было. Я становился гибким и в то же время несгибаемым. Первая часть черты касалась осмысления ситуации и принятия решения, требующих гибкость, а вторая строгого следования принятому решению. Меня это радовало, потому что осознание собственного развития всегда приносит удовлетворение собой, но итог нашего испытания мне до сих пор был не ясен. Каким образом мой закаленный характер отразится на моей внешности. Впрочем, не стоило забегать вперед, не пройдя все семь кругов.
— Там кто-то идет навстречу. — Борис махнул рукой вперед.
Над волнующимися волнами высохшей травы показались две фигуры, идущие нам навстречу. Я махнул рукой. Одна из фигур ответила мне таким же жестом. Глеб повторил за мной, тоже замахал, но на его жест никто не отреагировал.
— Борис, помаши им. — Попросил он.
Борис скромно подергал рукой. Удивительно, но человек ответил ему таким же жестом, будто скопировал его намеренно. Глеб помахал еще раз, бесполезно, ему никто не ответил.
— Что за игнор? Что я им сделал? Не любят пухликов? Может, развернемся, пока не поздно? — Взволнованно предложил он.
— Нет, надо понять кто это. К тому же их на одного меньше. В случае драки вы с Борисом берете на себя одного и я одного. — Предложил я, надеясь, что до этого не дойдет.
— Драки? — Переспросил Борис.
— Да, драки. Ты Борис падаешь и хватаешь своего противника за ноги, а Глеб его валит своей массой.
— А если у него масса поболе? — Глеб заглянул мне в глаза, чтобы увидеть в них другое решение.
— Вряд ли. — Успокоил я его. — Куда уж больше.
Глеб метнул в меня взглядом молнию.
— Шутка. — Произнес я.
Приближающаяся парочка очень сильно напомнила мне меня и Бориса. Когда до встречи осталось полсотни метров, я был уверен в этом на все сто. Нам навстречу шли наши двойники, но почему-то без двойника Глеба.
— Не к добру это. — Заволновался он. — Что если тут временная петля и это вы из будущего, в котором меня уже нет.
Его предположение мне показалось достоверным. Жаль было узнать, что Глеб не прошел испытание. Я привык к нему и те черты, которые вызывали во мне раздражение, уже не казались настолько невыносимыми. Если вспомнить всю мою жизнь, то настолько дружеских отношений, как с ним и Борисом у меня больше ни с кем не
