барьер отчуждения рухнет под натиском тех чувств, которые всегда объединяли их. Либо же не идти на подобный риск и попросту применить право сильного, но тогда шансов не будет никаких.
- Это твой ключ от границы с Мюрдженом. Твоя охрана и проводник. Да и на землях Астрэйелля он тоже имеет вес. Я буду ждать тебя.
Дим положил перстень в ладонь сестры. Она сжала пальцы, принимая его дар. Дим незаметно выдохнул, чуть отлегло от сердца. Он остановил взгляд на кольце в виде розы, окруженной языками огня. Хрупкая роза в горящем пламени. Так воспринимал Элени ее избранник. Такой он увидел ее в день их первой встречи. Именно этот образ воплотил в обручальном символе.
- Это все, что у меня осталось, - девушка поймала его взгляд.
- У тебя есть я, - твердо произнес Димостэнис, погладив ее по щеке.
Неожиданно Элени улыбнулась. Маленькая беззаботная девочка вновь вырвалась на свободу.
- Обещаешь?
- Навсегда.
Дим подбросил в воздух серебряный импульс. Сестра понимающе посмотрела вверх.
- Я буду тебя ждать, - глаза различили темную тень, приближающуюся к нему. – Если не придешь, я все равно за тобой вернусь.
Часть 13
Глава 22
- Ты так и не рассказала мне, как жила эти ары, - Димостэнис притянул Олайю к себе, защищая от холодного промозглого ветра, залетевшего на открытую террасу дома. Тяжелые серые волны монотонно и тоскливо одна за другой накатывали на пустынный берег. Моросил мелкий дождь, оставляя в воздухе липкую холодную взвесь. После жары Астрэйелля холод и слякоть Мюрджена вызывали еще большее недоумение и досаду. Дим вернулся едва стемнело. Скрываясь от соглядатаев Эардоре, он незаметной тенью соскользнул со спины ярха на широкий каменный выступ и скрылся за стенами дома. Олайя ждала его на террасе, что вызвало некоторую, пусть радостную, но оторопь. Словно он заранее сообщил о времени своего возвращения.
- Что ты хочешь знать? – осторожно спросила она и в ее голосе Дим явно услышал напряжение. Ночь пронеслась почти незаметно, и сейчас кутаясь в теплые одеяла и объятия друг друга, они встречали серый рассвет, наблюдая за пробуждением мира от очередного сна.
Дим с тоской подумал, что, если бы он не набрался решимости и не спросил, она бы сама не рассказала.
- Знаю, что ты не доверяешь мне, - он сжал руки еще сильнее, чтобы она не смогла выбраться из его объятий, - и имеешь на это полное право. Я бы не решился заговорить с тобой на эту тему, но боюсь потерять тебя. Боюсь, что нити, связывающие нас, не выдержат груза недоверия и отчужденности и просто разорвутся от этого неподъемного веса. Безумно тяжело ждать этого.
- Не порвутся, милый, - в голосе Олайи послышались теплые нотки, она больше не пыталась вырваться. – Они не порвались даже когда ты шагнул в пропасть и исчез из нашего мира. Я чувствовала их и благодаря этому знала, что ты жив. Благодаря им я знаю, когда ты возвращаешься и всегда чувствую, когда ты совсем рядом. Как было этой ночью. Поэтому я и ждала тебя здесь.
Этот разговор стоило затеять, только чтобы услышать это.
- И я не не доверяю тебе. Ты единственный близкий человек, который у меня есть. Если не верить тебе, кому тогда верить? Это были безумно тяжелые ары. Мне приходилось бороться за саму себя, и свою свободу, и право жить, как я хочу. Многое чего произошло, я боюсь разочаровать тебя. Мне нравится быть твоим ангелом.
Дим тихо засмеялся.
- Родная моя, поверь мне в этом мире, да и в любом другом не существуют таких грехов, чтобы я перестал считать тебя своим ангелом.
Он почувствовал, как она улыбнулась в ответ.
- После того, как я удалила себе хьярт император не рискнул настаивать на том, чтобы я дала ему и империи наследника. Он объявил, что императрица больна и нуждается в отдыхе и лечении и сослал меня в отдаленное имение на границе Центральной и Западной квот. Там среди скал и серых равнин я жила почти три ара. Там я встретила Ривэна Пантерри.
Услышав это имя, от неожиданности Дим вздрогнул.
- Ты знал, что император сохранил жизнь последнему из рода Пантерри? – естественно, от нее не укрылась его реакция.
- Знал, - не стал он ей лгать, - и искал его.
Она кивнула, принимая его признание.
- Императору нужны были знания великих целителей. Его величество хотел, чтобы последний из рода Пантерри продолжил дело своих предков. Потому что, если откинуть политическую шелуху и все деяния советников, Бриндан Пантерри был великим ученым, алхимиком, травником. Его потеря стала невосполнимой для всего целительского мира Астрэйелля. Ведь именно он открыл лекарства, которыми были излечены страшные, неизлечимые болезни, убивающие людей десятки, возможно даже сотни аров. Прописал формулы, защищающие от новых заражений. Написал научные труды, по которым будет учиться еще не одно поколение будущих врачевателей.
- Опаснейший яд, несущий смерть всем, кто имеет в груди хьярт, - не смог удержаться Димостэнис, - он воссоздал рецепт страшнейшего оружия. Ты знаешь об этом?
- Знаю, - Олайя слегка отстранилась от него, - я училась по записям и книгам Бриндана. И ты ошибаешься, Дим, он убивает не только шактов. Сотни аров назад Тилия Памелос или Желтый корень, а еще эти цветы раньше называли золотым нефритом, рос везде, как сорняк и вызывал сильный паралич, при падании выдержки из его корней и стеблей в кровь любому живому существу. Сильнодействующий яд. Наши предки не жалея испробовали его друг на друге. Попадая в кровь одаренному, он останавливает хьярт и организм не успевает перенастроиться на работу без него. В следствии чего остановка сердца или закрытие легких. Шансов почти нет. Поэтому считалось, что Тилия действует только на шактов. Неодаренным яд также несет смерть, только не так быстро и есть возможность принять противоядие. К счастью сейчас невозможно возродить это растение в таких масштабах, чтобы можно было его использовать в битвах, как это было когда-то.
- Как оно было уничтожено?
- Другим сорняком, - девушка улыбнулась, - Тилия не выносит голубые нефриты. Именно тогда в те далекие ары, эти цветы и стали священными. Их провозгласили символом императорского Дома и запретили уничтожать, даже если они росли на грядках или вдоль обочин.
- Однако Пантерри смог как-то возродить Золотой корень.
- Очистить почву от сорняка под названием голубой
