из нас пока ещё не собирается! — нагловато огрызнулся нор Ганлен.
— Да ему плевать, кто собирается, а кто нет! — зло выплюнул Зертан. — Маэстро просто приходит и делает! Он ломает человеческие тела вместе с душами, прекрасно зная, как это сделать наиболее жестоко и болезненно! Поверьте мне! Иначе…
Северянин извлёк из-под полы плаща новый свиток и положил на кафедру.
— И… что это? — осведомился дородный господин из первого ряда.
— Это список с именами магистров гильдии Винхойка, — глухо отозвался Зертан. — С вашими именами, экселенсы. И моим в том числе. Если вы откажете, то всех нас постигнет та же участь, что и учителя Альдриана. Маэстро знает, кого искать. И он отыщет каждого. Единственный шанс уцелеть — бежать без оглядки. Отречься от своего рода и своего имени. А заодно навсегда позабыть о магии. Потому что каждый озарённый на континенте рано или поздно попадёт в поле зрения Безликих Демонов.
Зал удручённо молчал. Однако по лицам присутствующих не было похоже, что они готовы пойти на уступки. И тогда Зертан выложил последнюю свою карту.
— Я видел, что может Маэстро и его люди, экселенсы, — заявил он. — Их способности впечатляют. И во многом Безликие Демоны достигли таких высот благодаря этому!
Небольшой мешочек из широкого листа какого-то невиданного на севере растения лёг на кафедру перед Зертаном и тотчас же приковал к себе внимание магистров.
— Это то… о чём я подумал? — жадно облизал пересохшие губы пухлый господин из первого ряда.
— От меня сокрыты ваши мысли, экселенс нор Венсо, но это половина унции самой чистейшей Ясности, которую я встречал на своем веку! За ней, да будет вам известно, охотились даже алавийцы, но умылись кровью. Нам же экселенс Маэстро послал этот дар абсолютно безвозмездно. И просил передать, что те, кто примкнёт к его братству, получат ценнейший шанс прогуляться по тропкам собственной памяти и целиком переосмыслить свою жизнь! Так каков же будет ответ гильдии магов Винхойка?
— Кхе… кто бы мог подумать, что Маэстро настолько деловой человек, да, экселенсы? — смущённо кашлянул кто-то в зале.
Но эта реплика не удостоилась внимания. Взгляды всех озарённых сейчас скрестились на зелёном мешочке с драгоценным зельем. И медленно разгорающаяся в глазах магистров жадность лучше всяких слов намекала, какой всё-таки выбор они сделают…
* * *
Я ворвался в гостиную и замер, глядя на двух визитёрш. Облапошь меня Ваэрис, действительно темноликие! Две представительницы этого племени неподвижно сидели, держа на столе раскрытые ладони. А за ними бдительно следили Исла и Гимран. И если одну алавийку, похожую на настоящую снежную королеву, я совершенно точно видел впервые, то вторую…
— Какой неожиданный визит, Гир-Лаайда, — изобразил я усмешку. — Вот уж не чаял встретить тебя снова. И уж тем паче я не ждал, что ты сама ко мне явишься.
Мать Ризанта, заслышав своё полное имя, пугливо втянула голову в плечи. Вероятно, она опасалась, что я какой-нибудь оговоркой раскрою тайну нашего родства перед её привлекательной спутницей. Но я хорошо помнил, что Лаайда рассказывала мне о нравах Капитулата, об отщепенцах, лишённых чести, которых величали undwenn и относились даже хуже, чем к рабам. Поэтому приберегу эту информацию до поры до времени. Как минимум, пока не выясню, что здесь происходит.
— Госпожа Полночь, экселенс Шёпот, вы можете быть свободны, — обратился я к помощникам, используя их конспиративные прозвища.
После турнира милитариев практика выбирать себе мрачные псевдонимы вообще широко разошлась по братству. Это оказалось весьма удобно, поскольку Безликие теперь часто появлялись в обществе непосвящённых. И чтобы не компрометировать настоящие имена, приходилось называть друг друга по прозвищам.
— Но наставник, это же… — заикнулась было Исла, но я медленно приложил палец к губам, призывая к тишине.
— Эти темноликие миларии прекрасно понимают, кто перед ними сидит, не так ли? — наградил я выразительным взглядом алавиек.
Обе синхронно кивнули, не отрывая от низкого чайного столика прижатых ладоней.
— Вот видите, моя репутация оберегает вернее любого щита, — констатировал я. — А теперь ступайте. Подождите наверху.
О-о-о-очень неохотно, непрестанно оглядываясь и косясь, будто ожидая, что я передумаю, Гимран с Ислой вышли из гостиной. Вот я и остался с визитёршами наедине…
— Как тебя зовут? — без экивоков обратился я к незнакомой алавийке.
— Рен-Элиира, экселенс, — тут же отозвалась та на кристально чистом людском наречии. Видят боги, не у каждого аристократа в Арнфальде было столь чёткое произношение и безупречная дикция.
— Ты понимаешь, что Капитулат — мой кровный враг? — присел я напротив чужестранок и вольготно закинул ногу на ногу.
— Да, для меня это не секрет, — томно прикрыла веки Элиира.
— И ты всё равно пришла в место, которое я считаю своим домом? — выгнул я дугой бровь. — Это отчаянная смелость или глупость?
— Ни то, ни другое, экселенс, — легко улыбнулась альвэ. — Первостепенно меня привело к вам любопытство.
— А вам известна притча о любопытной птичке, милария Элиира? — склонил я голову набок, пристально разглядывая собеседницу. — Ей тоже не терпелось узнать, что лиса прячет в своей норе. И, полагаю, мы оба знаем, чем это для птички закончилось. Хотите, чтобы я прямо сейчас сделал сказку былью?
Темноликая окаменела. Сквозь её доселе непроницаемую маску холодной, но обворожительной надменности прорезалась лёгкая тревога. Пока ещё лёгкая…
Я потянулся и взял небольшие песочные часы, по которым Илисия засекала время, когда заваривала чаи и травы. Перевернув колбы, я поставил часы на стол перед алавийками и пояснил:
— Когда упадёт последняя песчинка — вы умрёте. Но у вас ещё есть шанс попытаться меня разубедить.
Для пущей наглядности, я создал на кончике пальца конструкт «Шила» и пустил его рядом с головой Элииры. Заклинание я сформировал настолько быстро, что темноликие заметили одну лишь крохотную вспышку. А уже через долю мгновения заострённая энергетическая игла чиркнула алавийку по мочке уха, оставив после себя тончайший порез. Таким образом я предостерёг гостий от необдуманных поступков и показал, что являюсь крайне опасным противником.
На самом деле, конечно же, я не собирался устраивать бойню в собственном доме. Не из соображений гуманизма, а из-за тех людей, кого должен защищать. Илисия, Вайола, наш нерождённый малыш — вдруг они пострадают во время магической схватки? Одному Многоокому известно, как эта Рен-Элиира могла обезопасить себя, приходя в моё жилище. Но если алавийки
