приглушённому разговору двух королев. Он не мог разобрать слов, да и не старался, вместо этого пытаясь представить себе, что они делают, как выглядят, приготовившись ко сну. Но сколь соблазнительными ни были эти картины, очень скоро молодого рыцаря сморил сон.
Андре проснулся, охваченный паникой, в круге жёлтого дрожащего света, и попытался сесть и одновременно схватиться за меч. Ещё не осознав, где он находится, Сен-Клер понимал только, что кто-то вдруг прикрыл ему рот и нос ладонью. Но не успел рыцарь вывернуться или закричать, как рука напряглась, толкнув его голову назад, а резкий шёпот над ухом приказал ему не шуметь. Голос был женский, и Сен-Клер тотчас вспомнил, где он, а потом увидел склонённое над ним женское лицо. Он замер.
Глаза Иоанны были испуганно распахнуты, и она убрала ладонь, только когда почувствовала, что Андре расслабился. Выпрямившись, королева прикоснулась к своей груди и сделала глубокий дрожащий вздох.
— Мадам!
Сен-Клер мигом сел, но не повысил голоса, а лишь беспокойно повернулся, чтобы посмотреть в проход позади.
— В чём дело? Что случилось?
Королева покачала головой, и до Андре наконец дошло, что Иоанна опустилась рядом на колени, чтобы его разбудить, а теперь откинулась назад, глядя на него большими глазами, прижимая к груди испуганно дрожащие руки. Сейчас на ней было подобающее женщине одеяние, только ночное. Просторное, многослойное, оно полностью скрывало тело, но молодой человек вдруг необычайно отчётливо осознал, что это нежное женское тело здесь, под ночными рубашками, совсем рядом — к нему можно прикоснуться, стоит лишь протянуть руку. И едва он об этом подумал, как дрожь её пальцев унялась. Иоанна подняла ладонь и снова глубоко вздохнула.
— Господи, мессир, вы меня напугали. Никак не ожидала, что вы проснётесь так резко и шумно. Я уж боялась, вы поднимете тревогу и велите проверить, не убили ли нас во сне.
Сен-Клер выпрямился, стараясь сесть поудобнее. Одеяла сползли с его плеч, он поёжился от ночной прохлады и окончательно проснулся, но всё равно потёр пальцами уголки глаз.
— Всё в порядке, мессир Андре. Я просто поняла, что не могу заснуть, не захотела будить мою сестру Беренгарию, вот и решила, что, может быть, мы с вами посидим и скоротаем ночь за разговором. Я и костёр заново разожгла.
Озадаченный, но польщённый, Сен-Клер выбрался из-под одеял и направился к огню.
Следующие несколько минут они всячески старались побороть неловкость. Беренгария не шевелилась — значит, они не очень шумели, но Сен-Клер всё равно встал и тихонько вышел в среднюю пещеру со свечой в руке. Он никого не увидел, не услышал ничего, кроме воя ветра снаружи, поэтому вскоре вернулся к огню, где сидела, дожидаясь его, Иоанна.
Больше часа они тихо разговаривали, и Андре Сен-Клер наслаждался этой беседой. Иоанна сначала поинтересовалась его мнением о Ги де Лузиньяне как о мужчине и о правителе, а потом, по просьбе Андре, высказала своё мнение, оказавшееся весьма интересным и совершенно отличным от всего, что молодой рыцарь доселе слышал на эту тему.
Королева призналась, что как женщина склонна находить Ги привлекательным, ибо он умеет подать себя и обладает многими качествами, которые женщинам нравятся в мужчинах. Он высок ростом, крепок, мускулист, но не кряжист, сложён пропорционально — этим он похож на её брата, хотя не так широк в плечах, как Ричард. Иоанна отметила, что у Ги великолепные зубы, белые и ровные, все как на подбор, ни одного гнилого. Волосы у него чистые, всегда аккуратно подстриженные, что выделяет его среди многих других мужчин, кожа загорелая и гладкая, на неё приятно посмотреть. Его запястья и тыльные стороны ладоней, даже пальцев, покрыты густыми чёрными волосами, что многие женщины находят привлекательным и даже соблазнительным.
— В последние несколько лет он испытывал немалые трудности и сильно поиздержался, — сказала Иоанна Андре, — но, несмотря на это, его одежда, пусть линялая и поношенная, чистая и аккуратная. Ричард, разумеется, дал ему смену платья, но его старое одеяние говорило само за себя. Ги — аккуратист, весьма придирчиво относящийся к своему внешнему виду. Но всё равно он не слишком заинтересовал меня... как женщину. Если бы он и вправду меня увлёк, у меня не было бы ни времени, ни желания присматриваться к нему так пристально, как присматривалась я. И чем дольше я за ним наблюдала, чем лучше узнавала, тем меньше он мне нравился. Он слаб. Я росла бок о бок с таким братом, как Ричард, потом прожила не один год с моим дорогим мужем Вильгельмом, поэтому умею распознать в мужчине силу. Или её отсутствие, или нехватку. Наш славный король Ги, по большому счёту, человек ненадёжный. Такова его репутация, которую Конрад Монферратский, а теперь и Филипп Август, стараются использовать против него.
Иоанна глубоко вздохнула.
— Но сейчас он законный король, и это, мягко говоря, не слишком устраивает моего дорогого брата.
Говоря всё это, королева глядела в огонь, но теперь повернулась и посмотрела Андре в глаза.
— Вы понимаете, о чём я? Вы разговаривали с кем-нибудь о политической подоплёке спора за иерусалимский престол?
— Вы имеете в виду религиозную политику? Да, разговаривал. Но никак не могу убедить себя, что это настолько важно, как считают все остальные.
— Вы... — Иоанна изумлённо воззрилась на него. — Ушам своим не верю, неужто вы и вправду это сказали? Вам это не кажется важным? Может, вы и в Бога не веруете?
Сен-Клер беззаботно рассмеялся.
— В Бога я, разумеется, верую, но какое отношение к Богу имеет вся эта свара, все эти распри между Лузиньяном и Монферратом? Это всего лишь борьба между людьми, двумя большими сообществами людей, которые, как считается, веруют в одного и того же Господа. Одно из этих сообществ именуется Восточной ортодоксальной церковью и возглавляется патриархом-архиепископом, а другое называется Римско-католической церковью, и во главе её стоит Папа. Каждая из этих церквей, призывая в свидетели Небеса, клянётся, что именно ей ведом единственный, истинный, неоспоримый путь к спасению. И каждая из них жаждет обрести власть над землёй,
