просто. А потом войдёт во вкус, ведь на земле нас сдерживало не осознание, что убийство — это плохо, а страх получить наказание за совершённые действия. Здесь же не наказывали, а наоборот поощряли, и потому убийство превратилось из преступления в благое для будущих поколений дело.
Смотреть на раненых, покрытых кровью и грязью Воинов было неловко, ведь на нас с Давидом не было ни царапины, словно мы не сражались, а стояли в стороне и лишь наблюдали за Битвой. Я знала, что мало в чьей голове могли зародиться подобные мысли, но всё же поспешила спрятаться в палатке от посторонних глаз.
— Подожду снаружи, — понимающе кивнул Давид, остановившись возле входа и отпустив мою руку, которую всю дорогу сжимал настолько крепко, что у меня онемели пальцы.
— Я быстро, — пообещала я и скрылась под пологом.
Внутри пахло уютом, хотя ни одной вещи, создававшей его, в скучной и аскетичной обстановке не появилось. Интерьер по-прежнему наполняли предметы первой и единственной необходимости — ничего нового и ничего лишнего. Но их вполне было достаточно. Я быстро сняла перепачканные доспехи, быстро ополоснулась над чаном, теперь радуясь всем сердцем, что смывала с себя только чужую кровь, и так же быстро натянула чистую одежду. А напоследок извечно женским движением, которое на генетическом уровне проявлялось у каждой, даже самой маленькой девочки, запустила пальцы в мокрые волосы и слегка взбила их, стараясь придать причёске хоть какую-то опрятность. Но без расчески и зеркала добиться этого было практически нереально. Поэтому, смирившись с неизбежно плохим видом, я просто вышла наружу.
Давид так и стоял возле входа, словно неподвижно замерший титан. За это время он не сменил позы, не сдвинулся ни на миллиметр и даже не заметил моего появления, погрузившись в тяжкие раздумья.
— Я закончила, — произнесла я, слегка коснувшись руки Стража, чтобы обратить на себя его внимание, витавшее где-то очень-очень далеко.
Он угрюмо кивнул и скрылся в шатре, позволив проводить себя озадаченным взглядом.
Ну, а чего я, собственно, ожидала — восхищённых возгласов и бурных объятий? Это я теперь чувствовала себя чистой и свежей, а он после Битвы больше получаса простоял на жаре, с ног до головы закованный в металлическую броню.
Пытаясь скоротать время, я подошла к ближайшему костру и устроилась рядом. Увидев нового человека, молодая женщина, внешне чем-то похожая на Таю и до моего появления сидевшая в одиночестве, молча протянула мне миску. Я благодарно кивнула, так же молча её приняла и сделала вид, что начала есть. Однако после пары ложек, которые по задумчивости всё-таки отправила в рот, отставила тарелку. Теперь мы вдвоём разглядывали весёлое пламя, ничем не нарушая мысленное уединение друг друга. Приятный жар огня медленно, но верно заставлял мышцы расслабляться, монотонный треск успокаивал нервы, а причудливый танец завораживал и убаюкивал разум, делая мысли вязкими и тягучими, словно суп…
Из гипноза меня вывели шаги Стража, раздавшиеся за спиной.
Я обернулась, но не обрадовалась, поскольку выглядел он не так, как остальные Воины, ожидавшие заслуженного отдыха. Давид сменил одежду, однако на его руках и ногах блестели наручи и поножи, которые сейчас должны были болтаться на подставке в шатре. Меч он каким-то образом прикрепил на пояс, а в руке держал заготовленный факел — длинную, чёрную головешку с широким концом. Точно такой же вид был у Стража, когда он пошёл ловить тёмного, нарушившего границу, следовательно, это не предвещало ничего хорошего.
— Куда ты? — удивлённо спросила я, поднявшись навстречу. — Зачем меч?
— Я должен тебя оставить, — сухо ответил Страж, подтвердив мои подозрения.
— Почему?
— Нужно идти к Вратам, сегодня моя смена, — спокойно произнёс он. — А тебе нужно восстановить силы, так что палатка в твоём полном распоряжении.
— С моими силами всё в порядке! — возразила я и уверенно направилась к нему. — Я пойду с тобой!
— Нельзя! Это опасно! — отрезал Страж.
— Не опаснее, чем сражаться с Иблисом! — я скрестила руки на груди, показывая, что переубедить меня не получится. — Я иду с тобой!
— Не знаю, можно ли… — нахмурился Давид.
— Можно! — уверенно ответила я. — И ты сам сказал не отходить от тебя ни на шаг! Вот я и не отойду.
Губы Стража растянулись в плохо скрываемой ухмылке. Он убрал вторую руку из-за спины, где всё это время что-то держал, и протянул мне меч и латы.
— Ты знал! — воскликнула я, принимая доспехи.
— Предполагал, — уточнил Давид, и его улыбку как ветром сдуло. — Но предупреждаю, что это не свидание, а работа, причём очень опасная! Меня будешь слушаться беспрекословно! Если я скажу бежать — ты побежишь! Если скажу прятаться — ты спрячешься! И никаких вопросов или возражений, поняла?
— Так точно, сэр! — отсалютовала я, в глубине души радуясь, что он не стал долго сопротивляться.
— Тогда идём, — произнёс Давид и зажег факел от пламени костра.
Размашистой походкой он направился прочь из лагеря со скоростью, которая снова оказалась мне недоступна. Сначала я практически бежала следом, но вскоре вошла в ритм и перестала отставать. Вместе мы минули стройные ряды палаток и костров, которые проходили всего час назад, и погрузились в непроглядный мрак опустевшего поля. На его окраине уже не осталось следов кровавого месива — Старцы и Черти успели подчистить всё до блеска. Но в центре ещё происходило движение. Я различала светлые пятна балахонов и чёрные головешки существ из Ада, которые медленно двигались туда-сюда, выполняя столь необходимую работу. Однако осознание, что сейчас я должна была находиться в лагере, а не бродить вместе со Стражем, заставило быстро отвернуться и не проявлять любопытства, дабы не быть замеченной.
Постепенно на пути стали попадаться разбросанные неизвестной силой гигантские камни. Гладкая поверхность поля, словно выровненная по строительному уровню, сменилась неровностями и выступами, которые приходилось перешагивать, обходить или перелазить. Один раз я споткнулась, но Давид умудрился поймать, хотя шёл впереди и не мог видеть моего падения. Почувствовав себя неуклюжей и неповоротливой, я принялась внимательнее разглядывать землю под ногами и так увлеклась, что не заметила, как мы забрались на приличную высоту. Здесь начиналась тропа, проложенная вдоль хребта. По привычке обернувшись, я увидела далеко внизу тусклое мерцание костров и поняла, что сейчас мы зашли намного дальше, чем в ту ночь, когда я преследовала Стража и когда узнала, что Иван стал тёмным…
— Мы так далеко! — произнесла я вслух, пытаясь отвлечься от неприятных воспоминаний, подступивших со всех сторон, словно вражеское Войско.
Звонкое эхо моего голоса разлетелось среди скал на много километров вокруг, перепрыгивая от одного утёса к другому. Я испугалась, что кто-то,
