Добравшись до своей комнаты в бараке, Дэниел распахнул дверь и выждал несколько мгновений, не шевелясь и не заходя внутрь. Вполне возможно, что его ждут. Ничего подозрительного. Затаив дыхание, он протянул руку к выключателю, зажег верхний свет и только после этого шагнул в комнату. Заперев дверь и задвинув занавеси, он плюхнулся на кровать, чтобы расшнуровать ботинки.
Дэниел отлично понимал, что у Четти Сингха масса способов прикончить его, в то время как сам он оставался практически беспомощным. И не успел об этом подумать, как почувствовал, что у него за спиной под покрывалом что-то шевельнулось. Едва заметное, скользяще-плавное движение, и тотчас Дэниела охватил дикий, животный страх, намертво сковав его члены.
Всю жизнь он панически, до жути боялся змей. Одним из самых ранних его воспоминаний было то, как в детскую к нему заползла кобра. Мальчику шел всего лишь пятый год, но на всю жизнь он запомнил жуткую, колеблющуюся тень на стене, отбрасываемую раздувшимся телом рептилии. Он ясно помнил ее злобное шипение и собственные пронзительные, полные ужаса вопли, на которые к нему примчался отец.
И сейчас, глядя на шевелившееся покрывало, он почти не сомневался, что там находится змея. И знал, что подсунул ее Четти Сингх или кто-то из его подручных. Скорее всего, это одна из самых опасных гадюк, чей яд убивает почти мгновенно. Может быть, мамба, рот которой вечно растянут в некоем подобии злобной холодной ухмылки, или черная лесная кобра — живое олицетворение смерти; может, разворачивающая свои кольца жуткая, отвратительная гадюка габун. Дэниел, мгновенно отскочив к стене, повернулся лицом к неизвестной твари. Сердце его бешено колотилось, он дико озирался в поисках подходящего оружия. Схватив стул, он ударил его о стену. Стул рассыпался на части, но теперь Дэниел вооружился толстой деревянной ножкой. Он судорожно пытался взять себя в руки и сбросить страх, чувствуя, что сам себе противен. В бытность свою объездчиком он нередко сталкивался и с разъяренными буйволами, и с огромными дикими кошками и побеждал в схватках. Однажды, еще служа в армии, он прыгал с парашютом и попал на территорию противника, ему пришлось драться с врагом врукопашную. А сейчас он дрожал от страха, размышляя, какой из гадов вот-вот атакует его.
Дэниел заставил себя подойти к кровати. Взявшись левой рукой за угол покрывала, он размахнулся ножкой и одновременно рывком сорвал легкую материю с кровати.
На белой простыне прямо по центру сидела большая лесная мышь и шевелила своими длинными усами. От яркого света темные бусинки ее глаз мгновенно расширились.
На какую-то долю секунды Дэниел застыл с занесенной в руке палкой, глядя на крошечный полосатый комочек. Но уже в следующий миг мышь тревожно пискнула и, спрыгнув с постели, юркнула в щель под полом.
Дэниел затрясся от беззвучного нервного смеха.
— Боже мой, — пробормотал он снова, опускаясь на кровать. — Четти Сингх решил для начала меня попугать. Хотел бы я знать, что он еще придумает.
Президент прилетел рано утром. Они услышали гул задолго до того, как машина показалась над поселком. Вертолет плавно, словно в невесомости, опустился на расчищенную от леса площадку.
Вертолет — старая французская «Пума» — уже явно, отслужил свое. И каким образом он оказался в вооруженных силах Убомо, можно было только догадываться.
Винт все еще медленно крутился, когда из открытой дверцы на землю спрыгнул президент Таффари. В военной форме, невероятно элегантный, он тут же двинулся навстречу встречающим, приветственно помахивая им рукой и расплываясь в ослепительной улыбке. Бонни мгновенно направила на него объектив своей видеокамеры.
Нинг Чжэн Гон спустился по подготовленной для него лесенке. Светлый хлопчатобумажный костюм главы международного промышленного синдиката почти сливался с цветом его желтой кожи.
Он осмотрелся, словно кого-то искал, и лишь на мгновение его темные, без зрачков глаза остановились на Дэниеле.
Китаец скользнул по нему взглядом холодно и отчужденно, хотя Дэниел мог бы дать голову на отсечение, что Четти Сингх предупредил своего шефа.
Однако в настоящий момент Дэниела прежде всего занимала собственная реакция на встречу с Чжэн Гоном. Он знал, что Нинг прилетит вместе с Таффари. Он знал, что следует сохранять спокойствие и находиться во всеоружии, и тем не менее при виде Чжэн Гона у него перехватило дыхание, как будто ему нанесли неожиданный и сильный удар под ребра. Потребовалось проявить всю свою выдержку, чтобы вежливо и почтительно улыбнуться президенту Таффари и сопровождавшему его Нингу.
— Здравствуйте, доктор Армстронг, — приветствовал его Таффари. — Ну вот, Магомет сам пришел к горе. Откликнувшись на вашу просьбу, я отложил назначенные на сегодня дела и прилетел сюда. Командуйте, что мне делать. Я в вашем распоряжении.
— Весьма вам признателен, господин президент. Я составил приблизительный график съемок. В общей сложности я отниму у вас часов пять — это вместе с репетицией и временем на то, чтобы наложить грим, — пояснил Дэниел, стараясь не встречаться с Чжэн Гоном взглядом.
Едва он закончил говорить, как Четти Сингх сам представил ему гостя: — Доктор Армстронг, познакомьтесь, пожалуйста, с главой ФРУ, господином Нинг Чжэн Гоном.
Дэниела вдруг охватило странное чувство, что все происходящее с ним — только сон, ибо поверить в то, что он пожимает китайцу руку и при этом вежливо улыбается наяву, вряд ли возможно.
— Мы с вами уже встречались, господин Нинг, — проговорил он, прислушиваясь к себе как бы со стороны. — Правда, наша встреча была очень кратковременной. Помните, в Зимбабве, когда вы были там послом. Наверняка запамятовали?
— Простите, но я действительно не помню, — вежливо улыбнулся Чжэн, пожимая руку Дэниелу. — Исполняя обязанности посла, я встречался со многими.
Итак, Чжэн Гон предпочел сделать вид, что не помнит его. «Ну, что же, — подумал Дэниел, — так, наверное, даже лучше». При одном только воспоминании о встрече с этим мерзавцем на берегу Замбези всего за несколько часов до того, как он обнаружил обезображенные трупы семейства Джонни Нзоу, Дэниела охватила слепая, безграничная ярость. Стиснув зубы, он отвел глаза в сторону, опасаясь, что набросится на Чжэн Гона и вцепится ему в горло.
Кулаки его инстинктивно сжались. Хотелось в кровь разбить это холеное лицо, так, чтобы холодные, как у акулы, глаза Нинга перестали видеть, чтобы кровь хлестала у него изо рта и чтобы его, Дэниела, руки купались в этой крови.
Он вздрогнул, осознав, что выбирать не приходится: либо он убьет Чжэн Гона, либо тот прикончит его.
