Специальная Президентская Лицензия на отстрел дичи Предъявитель данного документа, господин Нинг Чжэн Гон, или уполномоченное им лицо по специальному президентскому Указу имеет право охотиться, ставить ловушки и отстреливать в любом месте Республики Убомо некоторые виды диких животных, находящихся под охраной государства, а именно пять представителей вида слонов — Loxodonta Africana.
Кроме того, владелец данной лицензии имеет право в научных целях распоряжаться по своему усмотрению, продавать или вывозить из страны любую часть вышеуказанных видов животных, как то: шкуры, кости скелета, туши или бивни вышеуказанных видов слонов.
Эфраим Таффари, Президент Республики Убомо.»
Эту лицензию Нинг Чжэн Гон получил без особых трудностей. Ранее прецедентов по выдаче такого рода документов не было. По просьбе Чжэн Гона президент Убомо набросал черновик, в правительственной канцелярии его отпечатали на гербовой бумаге, после чего двенадцать часов спустя Таффари поставил свою подпись.
— Я считался лучшим браконьером Африки, — тяжело вздохнул Четти Сингх. — А с этой бумагой на руках я превращаюсь в обычного агента сподручного мясника…
Чжэн Гон ничего не ответил. Сингх с недавнего времени раздражал его все сильнее и сильнее. Некоторые вещи не на шутку встревожили Нинга. Задумавшись, он взад и вперед шагал по вырубке, почти не слушая индийца. Грязь хлюпала у Чжена под ногами, и от непомерной влажности в лесу у него запотели солнечные очки. Он снял их и сунул в нагрудный карман рубашки. Плотная стена гигантских деревьев вдоль вырубки пугала его. За мощными стволами таилась угроза, и хотелось побыстрее уйти отсюда, избавиться от необъяснимого страха. Он взглянул на часы.
— И когда появится этот пигмей? — проговорил Чжэн, заметно нервничая. — Что-то опаздывает.
Четти Сингх пожал плечами.
— Они понимают время совсем не так, как мы, — ответил он. — Пигмей придет, когда посчитает, что настал подходящий момент. Вполне возможно, что он уже здесь и наблюдает за нами из-за деревьев. Но возможно, он придет завтра или на следующей неделе.
— Но не могу же я попусту тратить время, — вспылил Чжэн Гон. — У меня полно других важных дел.
— Более важных, чем подарок для вашего достопочтенного отца? — иронично поинтересовался Четти Сингх.
— Черт бы побрал этих черномазых! — выругался Чжэн Гон. — На них ни в чем нельзя положиться.
— Потому что они не люди, а обезьяны, — снисходительно произнес Сингх. — Но обезьяны, от которых есть хоть какая-то польза.
Чжэн снова прошелся вдоль вырубки, шлепая ногами по красноватой грязи, а затем вдруг спросил: — А как насчет Армстронга? С ним надо что-то решать.
— О да, — ухмыльнулся Сингх, дотрагиваясь до своей культи. — Вот уж повеселимся. Почти год я мечтал снова встретиться с доктором. Но никогда не думал, что мне так сильно повезет и он собственной персоной объявится прямо в Сенги-Сенги. Попал как кур в ощип, ничего не поделаешь.
— Необходимо разделаться с ним здесь, — зло заметил Чжэн Гон. — Нельзя выпустить его отсюда живым.
— Выбросьте эту мысль из головы, — рассмеялся Сингх. — Я продумал все до мельчайших деталей. Доктор умрет мучительной и ужасной смертью, но выглядеть это будет как трагический несчастный случай.
— Хорошо, хорошо, — кивнул Чжэн Гон. — Главное, не слишком затягивайте.
— У меня в запасе пять дней, — спокойно сказал Сингх. — Я видел их план. Армстронг не уедет отсюда, пока…
Чжэн Гон нетерпеливо перебил его.
— А что будем делать с помощником? С этой рыжеволосой мадам?
— Вообще-то ее трахает президент Таффари. Но, видимо, было бы неплохо отправить ее туда же, куда очень скоро последует сам доктор Армстронг…
Четти Сингх внезапно замолчал. Он прислушался, вглядываясь в зеленые заросли, и когда Чжэн Гон открыл было рот, чтобы о чем-то спросить его, Сингх жестом велел ему молчать. Еще с минуту он постоял, задрав голову, прежде чем снова заговорил.
— Похоже, он пришел, — выдохнул он наконец.
— Откуда ты знаешь? — шепотом спросил Чжэн Гон, с тревогой посматривая вокруг.
— Слышите? — в свою очередь повернулся к нему Сингх. — Вы слышите пение птиц?
— Я вообще ничего не слышу, — так же шепотом ответил Нинг.
— Вот именно, — кивнул Сингх. — Перестали петь птицы.
Он сделал шаг к зарослям, выкрикнув на суахили: — Мир тебе, сын леса. Выходи, и я буду рад приветствовать своего старого друга.
Пигмей явился словно по волшебству. Его силуэт четко вырисовывался на фоне зеленых зарослей. Он играл крепкими мускулами своего маленького тела, блестевшего в лучах пробивавшегося сквозь густую листву света. Пигмей словно пританцовывал на месте, привлекая внимание своей своеобразной красотой. Правильной формы маленькая голова и широкий, приплюснутый нос странным образом гармонировали с курчавой бородкой, серебрившейся сединой.
— Приветствую тебя, Пири, великий охотник, — воскликнул Четти Сингх.
И маленький пигмей неслышно выступил вперед, отделившись от зеленой стены.
— Ты принес табак? — спросил он на суахили с прямотой, свойственной лишь детям.
И Четти Сингх, улыбнувшись, вручил ему железную баночку, наполненную отличным родезийским «Апхиллом».
Пигмей осторожно открутил крышку и понюхал содержимое. Затем кончиками пальцев захватил крошечную горсть желтого табака, с видимым наслаждением запихнул ее под верхнюю губу и стал жевать, громко причмокивая.
— Он вовсе не такой маленький, как я думал, — сказал Чжэн Гон, с любопытством поглядывая на пришельца. — И кожа у него не очень темная.
— Потому что Пири — не чистокровный бамбути, — пояснил Сингх. — Его отцом был гита. По крайней мере, так говорят.
— И он умеет охотиться? — с сомнением спросил Чжэн. — Сумеет убить слона?
Вопрос Чжэн Гона просто рассмешил Сингха.
— Пири — лучший охотник племени, — ответил он. — Но это еще не все. Благодаря своей смешанной крови он обладает достоинствами, которых начисто лишены другие пигмеи.
— Что это за достоинства, хотел бы я знать, — удивился Чжэн Гон.
— Он знает цену деньгам, — объяснил Четти Сингх. — Для остальных бамбути богатство и личная собственность ничего не значат. Но Пири более цивилизован и жаден до денег.
Не понимая ни слова по-английски, Пири вслушивался в беседу между Чжэн Гоном и Сингхом и по-прежнему, жевал свой табак. В одной набедренной повязке из волокон древесной коры; из-за плеча выглядывает большой лук, а на поясе в деревянных ножнах висит острый мачете.
