О мертвых короле и принцессе перешептывались тихо и осторожно.
Именем же, которое упоминалось чаще всего, было имя Роберта. Его произносили с благоговением и уважением; воины преклонялись перед своим вождем. Они говорили о его подвигах на поле брани и о его простоте: Роберт обошел лагерь, для всякого находя нужные слова. Никто и не вспоминал о других его талантах, помимо полководческих. Солдаты верили Роберту, потому что своими глазами видели его отвагу и самоотверженность. Однако это не мешало им бояться колдовства и тех странных помощников, которых привел с собой Роберт.
Больше часа ходила Дженн по лагерю; никто не обращал на нее внимания. Наконец она добралась до линии часовых, выставленных у холмов, за которыми скрывалась река. Собрав в кулак все свое мужество, Дженн прибегла к колдовскому зрению, пытаясь обнаружить знакомую ауру. Мысль о том, что она может в любой момент заметить ее, заставляла Дженн ежиться от страха. Однако ее поиск ничего не дал. Казалось, Нэш бесследно исчез.
Почему он ее отпустил? На самом ли деле он верит, что она к нему вернется? Как может он так обманываться?
Впрочем, обманываются же все, с кем она потом говорила… Только отец Эйден задал ей вопрос, да и он, по-видимо-у, поверил, когда она ответила, что не нашла Нэша. Однако себя Дженн обмануть не могла, не могла избавиться от болезненного чувства при воспоминании о прикосновении Нэша. Не могла избавиться от страха…
— Тебе не следует здесь находиться.
Дженн резко обернулась — за ее спиной стоял Роберт. Он был в плаще, но откинутый капюшон позволял видеть бледное лицо. Запекшаяся кровь над левым глазом и на щеке была единственным признаком того, что из битвы он не вышел невредимым. Остальных ран Дженн видеть не могла — как не видела сейчас и демона.
— Как ты себя чувствуешь? — тревожно спросила Дженн. Почему не может она разглядеть демона?
— Прекрасно. — Роберт подошел и встал рядом. Он внимательно оглядывал холмы, отмечая мельчайшие детали. — Но тебе и в самом деле не следует здесь бродить. По лагерю и так уже ходят всякие слухи. Достаточно и того, что неизвестно откуда появился Финлей, — в его смерти многие сомневались. С тобой дело обстоит иначе. Очень многие тебя узнали, и теперь новость быстро распространится.
— Это имеет значение?
— Не знаю. Все зависит от того, нравится ли тебе считаться призраком — если не хуже.
Дженн повернулась к нему лицом.
— Я слышала о Макглашене. Мне так жаль…
— Он был хороший человек и надежный друг. Лучший из всех. Пейн винит себя в его гибели. Макглашен был именно тем из военачальников, кто убедил меня жениться на Галиене. А теперь они оба мертвы, и король тоже.
— Роберт, ты…
— Не нужно меня утешать. — Роберт пристально взглянул на Дженн, его лоб прорезала морщина. — Эйден рассказал мне, что ты сегодня сделала.
Ледяной холод внезапно охватил Дженн; она растерянно искала слова, чтобы все объяснить.
— Ох, я знаю, что ты собираешься сказать. Да, признаю, это было глупо с моей стороны…
— Я собирался сказать «необдуманно», но «глупо» тоже вполне подходит. Я надеялся, что Ключ отучит тебя от подобных выходок, но, возможно, ему нужно для этого больше времени. Едва ли ты расскажешь мне, почему туда отправилась.
— Ты знаешь почему.
— Да, — глухо пробормотал Роберт, — знаю.
Дженн посмотрела ему в лицо, но ничего не смогла прочесть на нем. Голос Роберта был ровным и спокойным, однако в нем прозвучала обреченность. Роберт не позволял Дженн коснуться себя, как бы она того ни хотела, как бы в том ни нуждалась. Стена была непроницаемой.
— Твои люди много о тебе говорят. — Роберт поднял брови. — До сегодняшнего дня ты был для них единственным героем. Теперь же…
— А что говорят о Мике и остальных?
— Только хорошее.
Роберт кивнул и снова оглядел темные холмы.
— Ты могла явиться сюда и одна. Спасибо за то, что захватила Финлея. Это много значит для нас обоих.
Роберт повернулся и исчез в темноте, оставив Дженн в одиночестве на краю лагеря усталой, измученной армии.
Нет, больше он ей не доверяет, как и говорил. Только из-за одного ли Ключа лишилась она его доверия?
Прохладный воздух ночи принес в шатер покой и тишину. Последний приказ был отдан, последнее донесение получено. Теперь можно было отдыхать, восстанавливать силы и делать все возможное, чтобы не думать о завтрашнем дне.
В жаровне потрескивали дрова, язычки пламени выбивались вверх. Роберт наклонился, чтобы добавить еще одно полешко, прижав руку к боку. Потом он откинулся на спинку кресла, устроившись так, чтобы твердое дерево не касалось ран. Можно было бы взять несколько подушек, но Роберт слишком устал, такое усилие было сейчас не для него.
Сидевший у стола Мика возился со своим мечом. Он протирал клинок тряпкой, шлифовал его до блеска, точил. Повязка на руке не мешала ему работать, а в неярком свете лампы синяк на лбу был почти незаметен. В битве Мике повезло: не очень много повреждений, почти не останется шрамов.
И это не было результатом усилий Роберта: Мика остался почти невредим потому, что был умелым бойцом. Напротив, Роберт втянул его в эту войну — как и тех, кто лежал сейчас у костров вокруг шатра. Выжил Мика сегодня не благодаря Роберту, а несмотря на его действия. И завтра он так легко может погибнуть…
Твоими собственными усилиями, деяниями собственных рук станешь ты орудием разрушения.
Еще и Дженн здесь, в лагере, бродит вокруг, не обращая внимания на опасность, которая ей грозит. Что за пытка! Как может он схватиться с Нэшем, зная, что она рядом, что в любой момент пророчество может исполниться — просто потому, что ему не хватит сил сдержать демона?
Как не хватило их ему сегодня…
Селар, Галиена, Макглашен, все остальные — они сражались за свою страну, каждый по-своему, но почему на самом деле оказались они здесь?
Почему здесь оказалась Дженн?
Из-за пророчества, которое дало власть двоим, битва между которыми предначертана судьбой!
Селар выступил в поход только потому, что им распоряжался Нэш. Роберт явился сюда только потому, что кто-то должен остановить это безумие…
Остановить уничтожение…
Спасая, принесешь ты гибель, разрушишь то, что больше всего любишь.
Роберт со свистом втянул в себя воздух; в свете тлеющих углей он увидел перед собой истину.
Пророчество уже сбывается. Оно и не может не сбыться, потому что он уже стал разрушителем!
Роберт зажмурился и откинул голову на спинку кресла. Слишком поздно. Слишком поздно было всегда. Благой Се-ринлет, почему он раньше этого не понял?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
