— Хорошо, — кивнул Мика. Он поднял полотнище и вошел внутрь, ничего не объясняя, не ссылаясь ни на какой приказ. Впрочем, значения это не имело: стражи не пытались его остановить.
Внутри было темно. Мика с трудом различил узкую подстилку, а спящую на ней Сайред мог только представить себе.
Двигаясь осторожно, он подошел, опустился на колени и потянулся к углам подстилки, к которым были привязаны руки девушки. Арли проявил доброту: под веревками руки Сайред были обмотаны тряпками. Конечно, удобства это не прибавляло, но по крайней мере предупредило отеки. И еще Сайред была укрыта одеялами.
Пальцы Мики скользнули по лицу девушки, коснулись нежной кожи сомкнутых век, губ. Мика наклонился и поцеловал Сайред, а потом прижался щекой к ее щеке.
Завтра. Завтра решится ее судьба, и он никак не сможет повлиять на приговор, даже если расскажет правду.
Если же завтра Роберт погибнет, Сайред убьют из чистой мести.
Мика потеряет их обоих.
О боги, зачем только она сюда явилась? Увидеться с ним? Она была слишком необученной, чтобы принимать участие в битве. Да, она явилась из-за него — и к тому же пыталась его выгородить: ничего не сказала, когда ее допрашивал Роберт.
Нужно действовать, иначе стражи могут войти в шатер. Нужно уходить…
Мика замер, услышав странный звук за стеной. Поднявшись на ноги, он повернулся ко входу в шатер.
На небе появились первые краски рассвета. Финлей бежал через лагерь, не обращая внимания на боль в колене. Резкие порывы ветра, обещающего ненастный день, раздували его плащ. Войско уже пришло в движение: тихое, но целенаправленное. Финлей миновал дозор, направлявшийся к границе лагеря, и ворвался в шатер Роберта.
В помещении, где проходили военные советы, никого не было, и Финлей в отчаянии рванулся к двери в спальню Роберта. Тот лежал на постели, вытянувшись во весь рост; одеяло прикрывало его ноги. На груди Роберта — той ее части, что не была скрыта под повязками, — темнели кровоподтеки и многочисленные запекшиеся мелкие раны.
— Роберт! — Финлей положил руку на плечо брату и осторожно его встряхнул. — Роберт, проснись!
Роберт потряс головой и с усилием открыл глаза.
— В чем дело?
— Вставай. Уже почти рассвело.
— Рассвело? — сонно переспросил Роберт. Он сел и свесил ноги с постели. Этого движения оказалось достаточно: Роберт застонал и схватился за бок. — Почему меня раньше не разбудили?
— Не знаю. — Финлей едва мог сдержать нетерпение. — Ты должен поторопиться.
— Почему? Враг уже строится перед битвой?
— Нет, дело в другом.
Роберт нахмурился и потянулся за рубашкой.
— В чем же?
— Случилась неприятность. Несколько человек пострадали. — Финлей медленно втянул воздух. — И еще: исчез Мика.
ГЛАВА 30
Изменения произошли так незаметно, что Дженн едва не пропустила их: только через несколько минут она поняла, как изменились звуки, долетающие из лагеря. Не тратя времени на то, чтобы закутаться в плащ, Дженн откинула полотнище входа — как раз вовремя, чтобы увидеть группу солдат перед шатром Роберта. Тот ясным резким голосом отдавал приказы. Ему подвели коня, и больше Дженн ничего не увидела: все загородил подошедший к ней епископ. Лицо его было мрачным и решительным.
— Что случилось?
— Вернитесь в шатер. — Маккоули мягко, но неумолимо оттеснил ее внутрь и опустил полотнище. — Я все расскажу вам при условии, что вы не станете пытаться выйти наружу.
— Почему? В чем дело?
— Похитили Мику. Случилось это за несколько часов до рассвета. Он находился с пленницей-малахи, и она исчезла тоже. Трое часовых на границе лагеря, как и двое салти пазар у шатра, мертвы, хотя ран на них нет.
— Дело рук малахи?
— Роберт уверен, что это так.
Дженн открыла рот, чтобы задать вопрос, но прочла ответ на лице Маккоули.
— Роберт отправляется на выручку, да? В одиночку… Мика в руках Нэша, и Роберт едет туда один.
Прежде чем Маккоули успел что-нибудь сказать, мимо шатра галопом проскакал конь. Дженн не нужно было пользо-ваться колдовским зрением, чтобы узнать, кто на нем сидит. Она не задумываясь шагнула к выходу. Маккоули поймал ее за руку.
— Нет. Вы должны остаться здесь.
— Но я не могу!
Полотнище откинулось, и в проеме появился Финлей. Глаза его были мрачны.
— Приказ Роберта совершенно ясен, Дженн. Мне очень жаль, но я не могу позволить тебе выйти.
Дженн яростно затрясла головой. Чем дольше она не сможет туда добраться, тем все окажется хуже…
— Ты не понимаешь! Роберт ошибается.
— Ты ничего не сможешь поделать, Дженн.
— Но это необходимо! Ты не понимаешь! — Дженн хватала ртом воздух, но ничто не помогало. Сердце ее бешено колотилось, облегчение она почувствует, только вырвавшись отсюда. — Если я туда не попаду, они убьют друг друга!
Финлей отшатнулся, как будто она его ударила. Лицо его внезапно утратило всякое выражение, он смотрел на Дженн сузившимися глазами.
— Так… Так, значит, Роберт все-таки прав. Мне не важно, что ты скажешь, Дженн. Заслуживаешь ты этого или нет, мой брат любит тебя больше жизни, и ты останешься здесь, даже если мне придется голыми руками оглушить тебя!
Дженн в отчаянии вцепилась в куртку Финлея.
— Я знаю, чем кончается пророчество, — но все не должно кончиться так!
— Именно поэтому ты и останешься здесь, — мрачно ответил Финлей. — Можешь ничего больше не говорить. Я дал Роберту слово.
— Но они еще не должны сейчас встретиться. Если это случится… Разве ты не понимаешь? Нэшу даже не придется убивать Роберта — это сделает демон! Ты должен отпустить меня!
Финлей. оторвал ее пальцы от своей куртки и загородил собой выход.
— Ты никуда не пойдешь.
Роберт скакал быстро, как только мог, но скоро лес стал таким густым, что ему пришлось придержать коня. Словно прочная нить тянула Роберта вперед: след малахи был отчетливым, ясным, зловещим. Рассвет постепенно проникал под ветви деревьев, окрашивал верхушки золотом; на прогалинах лежал туман. Враги могли ждать за любым стволом, за любым кустом, заманивая его все дальше, кровожадные и нетерпеливые. Он чувствовал их присутствие.
Перед Робертом лежал пологий склон холма. Он натянул поводья, и сразу же чувство необходимости спешить покинуло его, растворившись в набухших почках ветвей и молодой траве. Роберт осторожно огляделся колдовским взглядом. Он улавливал все: деревья вокруг, движение воздуха, шум ветра.
Словно подчиняясь какому-то безмолвному приказу, лес вокруг него замер, все звуки исчезли; в полной тишине слышалось лишь дыхание его коня.
Так, значит, это и есть то самое место.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
