– Врач сказал, что так и должно быть, сынок! У меня будет ребенок, Хосе Игнасио…
Она не знала, как посмотрит на новость Хосе Игнасио, а он обрадованно целовал ей руки:
– Какое счастье! У меня будет брат! Сейчас же побегу и позвоню крестному. Он должен знать!.. Имеет на это право, мама!
– Нет! Ни в коем случае! У Виктора нет больше никаких прав. И знать ему о ребенке незачем. Это мой ребенок. Только мой!
– Мамочка! Я не хотел бы брату своей судьбы… Зачем повторять прежние ошибки? Подумай… и разреши мне порадовать Виктора…
В ответ Мария отрицательно покачала головой.
Глава 49
На ранчо давно не получали от Марии вестей. «Париж кому угодно вскружит голову», – считали няня Чайо с Эстелой. «Разберется с делами и позвонит», – утешал их Федерико. В эти дни он был неимоверно счастлив: у них гостил Клементе, его сын. Не виделись они года три. По расчетам Федерико, Клементе вот-вот должен был получить диплом. Няне Чайо с трудом верилось в это, она знала сына Федерико с малых лет, с тех пор, когда была еще жива его мать Ампарито. Когда же ее не стало, Федерико был в растерянности, не зная, что делать с мальчиком, и решил отправить его учиться в пансион за границу. Мальчик всегда был непослушным, учителя на него жаловались, из класса в класс он переходил с переэкзаменовками. Федерико всегда был строг с сыном, и нельзя сказать, что очень был к нему привязан, зато теперь… словно наверстывал упущенное. Няня не сомневалась: не пройдет и недели, как Клементе наскучат дела на ранчо, скотный двор, где с утра до позднего вечера возился его отец, и он уедет.
Эстела была бы довольна, если бы Клементе не загостился, нет-нет да ловила она на себе жаркие взгляды пасынка, говорящие совсем не о родственном чувстве…
Дон Густаво с трудом начал говорить. Правы были и врачи, и Альберто, считавшие, что его довольно крепкий организм справится с бедой… А Сильвия, навестив больного, поняла, что предчувствие не обмануло ее: горе у них одно, и виновата в нем злая, бессердечная женщина, которую все они сочли погибшей. Едва Альберто выходил из палаты, Густаво умолял Сильвию рассказать мужу, что Лорена на свободе. Вернувшись, Альберто нередко заставал жену и тестя в слезах. «Да что это с ними?» – недоумевал он. Но ни тот, ни другой не решались ему что-либо объяснить. Они жили в постоянном страхе перед новым появлением злодейки.
Лорена, изменив внешность, почувствовала себя как рыба в воде. Теперь она беспрепятственно сможет осуществить свои планы мести… Она считала, что Артуро д'Анхиле ее обожает, раз зовет не иначе, как «дорогая» и берет с собой в Париж. Там они займутся Марией Лопес, а Ивон – Хосе Игнасио… Злобность красивого и удачливого Артуро ничуть не удивляла Лорену. Она считала, что сам Господь Бог соединил их, чтобы враги ее – все до одного – получили по заслугам.
«Не успокоюсь, пока не покорю Марию! – твердил про себя Артуро. – Я найду способ сломить ее гордыню… Рано или поздно она будет моей…»
«Единственная моя мечта – расправиться со своей внученькой, – размышляла Лорена. – Но сначала я помогу Артуро и Ивон».
Маркое любил Виктора, и Виктор в эти тяжелые для него времена особенно ценил привязанность младшего брата. Маркосу не надо было объяснять, как страдает Виктор от разлуки с горячо любимой Марией, как тяжелы ему посещения Сулеймы, которая никак не желала оставить его в покое и все еще на что-то надеялась. Если бы Маркосу пришло в голову пройтись по улице с какой-то знакомой, Перлита сочла бы его прогулку изменой и вела бы себя точно так же, как Мария: Маркое потерял бы Перлиту навсегда…
Как остро чувствовал Маркое это «навсегда»… Последние анализы не обнадеживали, количество белых кровяных шариков неумолимо росло, и последняя черта придвигалась все ближе и ближе. Он понимал, что умрет, и смотреть на любимую Перлиту и жизнерадостного малыша становилось для него невыносимым. «Нет, – твердил себе Маркое, – нет, я должен непременно что-то придумать. Ни мама, ни Перлита не должны видеть моих последних дней на больничной койке. Я должен и обязательно что-то придумаю!..»
Доктор успокаивал его, пытаясь вселить надежду, но Маркое знал, что его ждет.
Рита была очень расстроена, она навестила в больнице дона Густаво и повидалась с Сильвией. В несчастливой судьбе Сильвии Рита видела и свою судьбу. Им обеим не повезло: многие, не желавшие иметь детей, их имеют, а вот они обе, казалось бы, созданные для материнства и больше всего на свете желающие ребенка, – увы, лишены этой радости. Но Рите легче, она успела свыкнуться со своим несчастьем, на ее руках вырос Хосе Игнасио, теперь она заботилась о маленькой Мариите. Сильвии приходилось труднее, Рита понимала это и искренне ей сочувствовала. Сейчас Сильвия самоотверженно выхаживала дона Густаво, просиживая около него ночами, как самая внимательная сиделка. И ее искусные руки, ее доброе сердце делали свое дело: дель Вильяру становилось лучше. Врачи надеялись, что со временем он сможет даже ходить. «Дай-то Бог», – думала Рита. А у нее забот и хлопот хватало дома. Ана училась, значит, нужно было присматривать за Мариитой. А тут подоспело новое огорчение: Рита обнаружила, что к Ане приходит Педро. Пока они чаи распивают, но кто знает, чем может кончиться в один прекрасный день их чаепитие. Насария не раз предупреждала Ану, что Педро заклятый враг Хосе Игнасио, и лучше бы ей с ним не встречаться. Но Ана, не избалованная вниманием молодых людей, расцветала на глазах, стоило появиться у них однокашнику Хосе Игнасио. Что делать, как его отвадить? Ни Насария, ни Рита ничего не могли придумать; Ана же была уверена, что всерьез нравится Педро, уж очень он с нею любезен.
По приезде в Париж Артуро д'Анхиле, близкий знакомый Констансы Пеналберт, засвидетельствовал ей по телефону свое почтение, известив, что приехал со своей дальней родственницей и племянницей и будет рад повидаться с ней в ближайшие дни. Заодно Артуро узнал у нее адрес Хосе Игнасио: Ивон очень просила его об этом, просила, как только приземлился самолет.
Констанса повесила трубку и продолжила неприятный разговор с племянником. Исабель удивленно поглядывала на отца и тетушку, она не привыкла к разговорам на повышенных тонах.
– Ты слишком торопишься, Родриго, устроить прием, всех перезнакомить. Это люди не нашего круга, к ним надо присмотреться. Совершенно не обязательно деловых партнеров превращать в друзей.
– У тебя допотопные взгляды, тетушка! – возмущался Родриго. – Мария очаровательная женщина; многие после знакомства с нею становятся ее друзьями.
– Как бы ты не проиграл в этой игре, Родриго! И во всяком случае, я запретила бы тебе играть судьбой твоей дочери! Исабель не должна встречаться с Хосе Игнасио.
