Незаметно для себя Генрих уснул. Ему снилось, что он переплывает Днепр, быстрое течение не даёт доплыть до берега. Борясь с ним, он напрягает все силы, и вот золотая ленточка прибрежного песка все приближается, приближается.
Генрих и проснулся, ослеплённый этим золотым сиянием. Солнечный луч широкой полосой пересекал комнату, падал прямо на лицо… В соседней комнате Курт готовил завтрак. Услышав, что Генрих одевается, он тихонько постучал в дверь.
— Герр обер-лейтенант, вы поедете или пойдёте пешком? — голос у Курта был весёлый, а лицо сияло, как и этот ранний весенний день.
Верно, Лидия вернулась! Предчувствие, что все хорошо кончилось, овладело Генрихом.
— Лидия мне ничего не передавала?
— Она просила сказать, что очень благодарна синьору Матини за хорошие лекарства. Лидия дважды приходила, но не дождалась вас, графиня послала её куда-то.
Наскоро позавтракав, Генрих пошёл в Кастель ла Фонте. Весна! Вот и пришла весна! На солнышке уже совсем тепло. Даже приятно, что лёгонький ветерок холодит лицо. А может, оно пылает так не от прикосновения солнечных лучей, а от радостного возбуждения? Так хочется поскорее повидать Лютца и Матини, порадовать их.
Генрих идёт быстрее. Возле дома, в котором расположилась служба СС, стоит толпа солдат. Сквозь ограду видно, что во дворе тоже много солдат. Что это? Лемке производит смотр своим опричникам? Вон вдали маячит его высокая фигура. А рядом Кубис. Надо отвернуться, чтобы не заметил. Сделать озабоченный вид и быстро пройти, словно он спешит в штаб.
Когда Генрих проходит мимо, за его спиной раздаётся тяжёлый топот солдатских сапог.
— Герр обер-лейтенант!
Генрих нехотя останавливается. К нему подбегает ротенфюрер.
— Герр Лемке просит вас зайти к нему!
— Скажи, что я очень спешу и сейчас, к сожалению, не могу выполнить его просьбу.
В комнате Лютца окна распахнуты настежь. Значит, он дома. Генрих быстро поднимается на второй этаж.
— Ты знаешь о событиях сегодняшней ночи? — не здороваясь, спрашивает Лютц.
— Ничегошеньки!
— Сегодня в парке за домом, в котором разместилась служба СС, найден убитый, на груди трупа надпись: «Так будет с каждым, кто предаст Италию».
— Ты видел его?
— Посылал денщика. Говорит: чёрный, плотный, с широкими бровями.
— А Матини знает?
— Убитого отвезли в морг при госпитале.
Альфредо Лерро очень доволен своим собеседником. Он не помнит, когда в последний раз так охотно и с таким интересом разговаривал, как сегодня, с этим молодым немецким офицером. Даже странно, что этот обер-лейтенант хорошо знаком с ихтиологией. Такие знания не приобретёшь ни в одном институте. Надо быть влюблённым в рыбоводство, много читать, любить природу, быть очень наблюдательным, чтобы так хорошо изучить повадки различных рыб, условия их размножения, приёмы лова. Он не просто рыбак, который только и знает, что вытаскивает рыбу из воды, не задумываясь над тем, какой интересный и малоизведанный нами мир скрывается на дне больших и малых водоёмов. Взять хотя бы рассказ этого офицера о том, как самцы-осетры помогают самкам переплывать пороги, когда те поднимаются вверх по реке в поисках удобных мест для нереста. А сколько историй он знает о страшном хищнике, живущем в реках Южной Америки, — маленькой пиранье, которую прозвали речной гиеной. Стая этих, с позволения сказать, «рыбок» съела быка, переплывавшего реку шириной в тридцать — сорок шагов. В реке, где водится пиранья, опасно бывает даже помыть руки!
Наука о рыбах — старая страсть Лерро. До войны он выписывал журналы по ихтиологии на разных языках, собирал все известные ему книги по рыбоводству. Лерро с гордостью может сказать, что его библиотека по этому вопросу одна из лучших, какие он знает!
Лерро вынимает одну книгу за другой, осторожно, как огромную ценность, протирает их, хотя на корешках ни пылинки, и протягивает гостю. О, он уверен, что такой человек, как Гольдринг, сумеет оценить собранную им библиотеку. Тем более, что барон знает несколько европейских языков и свободно может прочесть большинство книг. Жаль, что он слаб в английском. У Лерро есть несколько очень интересных работ английских авторов. Зато барон очень хорошо владеет русским языком, а Лерро нет. Он бы охотно воспользовался предложением барона брать у него уроки и тем пополнить пробел в своём образовании, но, к сожалению, у него нет свободного времени. С утра и до позднего вечера Лерро на заводе, где изготовляют сконструированный им прибор. Жаль, что он не может посвятить Гольдринга в суть своего изобретения, но пусть Генрих поверит ему на слово — оно последние два года забирает у него все силы. Он даже не рад, что придумал этот прибор, черт его побери! Он так одичал! У него нет личной жизни! Иногда он даже ночует на заводе и свою единственную дочь видит лишь несколько раз в неделю. Правда, служба даёт и некоторые преимущества. Во-первых, он не на фронте. Во-вторых, отлично обеспечен, к нему относятся с уважением. А, впрочем, во всей Европе, должно быть, нет человека, который бы так страстно мечтал об окончании войны, как он, Альфредо Лерро!
Ведь он, по сути говоря, узник! На работу и с работы ездит под стражей. Возле дома день и ночь ходят автоматчики. Если б он сейчас вышел с бароном просто пройтись по улице, за ним бы увязалась и охрана. Так надоело! Может быть, это вызовет усмешку барона, но, овдовев, он так и не женился за неимением свободного времени. Для того, чтобы найти жену, надо где-то бывать, завязывать знакомства, наконец, просто читать новые книги, журналы, газеты, чтобы быть интересным собеседником. А он лишён возможности даже выспаться как следует.
Спасибо барону, это он виновник того, что Штенгель пригласил сегодня к обеду целую компанию: самого фон Гольдринга, графиню и этого офицера с таким симпатичным лицом… как его… он уже забыл его фамилию… Кубиса!
Генрих сочувственно слушает жалобы Альфредо Лерро, не перебивает его вопросами и лишь изредка вставляет реплику. Да, он отлично понимает, как трудно человеку с таким кругозором в условиях искусственной изоляции. Ему самому тоже очень не хватает по настоящему культурной компании. То, что ему удалось познакомиться с синьором Лерро, он считает исключительно счастливым обстоятельством — хоть иногда можно будет отвести душу в интересной беседе. Он с радостью присоединится к предложению собираться вот так же, как сегодня, каждую неделю, только боится, что это будет утомительно для хозяйки. Но если синьор Лерро настаивает — он согласен. Только с условием, что это не причинит лишних хлопот синьорине Софье. Кстати, она чудесно приготовляет рыбные блюда. В ближайшее воскресенье они вместе сварят уху по-русски и всех угостят. Это будет замечательно!
