Звонка будильника дожидаюсь внизу, вливая в себя неизвестно какой по счету литр кофе. Переношу спящих девчонок в машину, Саша тоже дремлет, прислонившись к окну. Этот, казалось бы, незначительный момент раздражает меня, я пытаюсь повернуть ее голову в другую сторону, но она сползает на прежнее место. Плетусь на минимальной скорости к дому. Завтра выписывают Ксюху, поэтому малышня остается у нас. Они долго упрашивали Сашу, а она совсем не умеет им отказывать. К окончанию поездки все проснулись, в салоне стоит визг и хохот.
Помогаю выгрузить вещи и, сославшись на очень срочные дела, стрелой вылетаю на трассу. В голове стучит одна мысль: я должен знать. Должен знать.
Наталья дома, открывает дверь после упорных звонков и долбежки.
— О, какие люди и без охраны.
— Не смешно.
Сканирую взглядом ее тело. На живот нет никакого намека. Рано, может? Или это блеф? Хотя Влад видел карту в центре, она же не могла…? Черт, я так запутался за эти дни…
— Ничего не хочешь мне рассказать?
— Смотря что ты хочешь услышать.
Знакомой улыбкой стервы улыбается, чувствует себя хозяйкой положения. Сколько раз я видел ее такой и пропускал мимо себя. Мне определенно нужна была встряска, чтобы научиться разбираться в женщинах. В бизнесе, как оказалось, куда проще, чем в человеческих отношениях.
— Я знаю про ребенка. Кто отец?
— Ну раз знаешь, — тянет улыбаясь, — тогда, может, зайдешь, поговорим? Папуля.
От звуков последнего слова внутри все натягивается до предела. Нас по—прежнему разделяет дверной проем. Мне, как маленькому, хочется вдруг чуда. Чтобы зажмуриться, открыть глаза, а всего этого нет. Что рядом моя Саша, улыбается мне, смотрит любящим взглядом…
— Кто рассказал? Валери проболталась Инночке?
Просто киваю, не вдаваясь в подробности и пропуская мимо ушей.
— Ты уверена?
— Тебе карту показать, милый?
— Кто отец? — Голос предательски проседает. Прокашливаюсь, но спазм, сдавивший горло, не проходит.
— Ты, милый.
Нет. Нет! Заткнись, пожалуйста. Пусть это будет твоя тупая шутка…
Но вместо этих слов выталкиваю из себя:
— Этого не может быть, ты знаешь.
— Все бывает, милый.
— Наташ, хватит. Какой я тебе «милый»? Давай еще раз, кто отец ребенка? Я ведь буду настаивать на тесте. Надо будет, силой отвезу.
Не знаю, где я беру силы говорить спокойно. Или только мне кажется это. Внутри все клокочет, рвется и кипит. А еще кружится голова, словно в нее прилетела нехилая отдача.
— Не нервничай так, милый, — ехидно выделяет последнее слово, слыша, наверное, как крошатся мои зубы, — я готова тебе доказать. И имей в виду, наш ребенок будет расти в полной семье. Милый. Так что разберись со своей пока еще личной жизнью.
Сука. Это мы еще посмотрим. Не верю. Не верю! Внутри все отторгает.
— Когда?
— Ну ты же наверняка изучил вопрос? Даю тебе две недели, милый. И не заставляй меня нервничать, нашему ребенку это вредит.
Стерва широко улыбается и захлопывает дверь. Растеряно смотрю и не понимаю, как вообще позволил так с собой разговаривать? Так уверено согласилась на тест? В чем подвох?!
***
Саша примеряет перед зеркалом платье, в котором собирается завтра на праздник. Ксюшу с дочкой благополучно выписали, и после поздравлений молодых родителей мы смогли доехать до магазина, купив новое платье. Моя девочка сопротивлялась до последнего, пока не пригрозил, что выберу на свой вкус и обязательно розовое. Саша на провокацию поддалась и понуро согласилась на совместный выбор наряда. Хорошо, что в процессе отвлеклась от своих дум и даже начала получать удовольствие. А я радовался, глядя на нее. Вот уж не думал, что буду сидеть и наслаждаться женским шоппингом. Все в жизни бывает впервые, все в жизни познается в сравнении.
Мое ясное солнышко. Яркое желтое платье создано для моей принцессы. Широкий вырез от плеча к плечу открывает изящную шейку, на которой сейчас игриво закручивается непослушный локон. Вышитый на тон темнее верх переходит в широкий пояс и струится пышной летящей юбкой. Я не знаю, как называется такой стиль, лично мне напоминает платья а—ля семидесятых. Но оно безумно подходит моей малышке, подчеркивая ее тепло, ее нежность, ее открытость.
Саша стоит на носочках у зеркала, рассматривая себя и пытаясь собрать волосы в разные прически. Мне нравятся абсолютно все. А ее одолевает дикое желание стянуть это платье и… Все прошедшие дни я держал себя в руках. Но сейчас контроль дал сбой. Изнутри разрывает и давит тревога, чувства к принцессе обострились до предела. Я готов рвать и метать, что и делаю, срываясь на окружающих. В офисе даже мухи избегают пролетать мимо.
— Иди ко мне?
Я больше не хочу вариться в собственных мыслях и страхах. Мне нужна передышка. Мимолетная. С ней. С моей родной, моей единственной. Моей Сашей. Иначе я просто не вывезу. Балансирую на краю.
Тяну руки, нетерпеливо сминая ткань.
