Мужчина подошёл к погибшему. Осторожно наклонился закрыть ему глаза.
Наверху, на самом краю впадины, вновь зашуршала земля. Мужчина резко обернулся.
Там стоял очень рослый, мощный телом воин, настоящий гигант. Длинные вьющиеся иссиня-чёрные волосы достигали плеч, покрытых алым плащом. Оружия при себе великан не имел.
Не говоря ни слова, худощавый вновь повернулся к мёртвому, склонился над ним, что-то беззвучно шепча, как будто прощаясь. Великан в красном двинулся вниз по склону – шагал он широко, легко сохраняя равновесие на крутом откосе.
Худощавый молча поднял с земли заступ и переглянулся с черноволосым. Тот кивнул, нагнулся, нашарил черенок лопаты.
Вскоре яма была готова. Покрытые чёрной пылью, в поту, могильщики остановились.
– Досок бы надо. – Голос у великана был ему под стать, низкий, мощный, почти что звериный рык.
– Неужели ты думал, что я брошу его просто так? – поднял брови худощавый. – Доски тоже есть, просто ты их не заметил. – Уголки губ говорившего чуть дрогнули – слабый намек на улыбку, неуместную возле тела усопшего.
Застучали молотки. На саван великан, не колеблясь ни секунды, отдал свой великолепный плащ.
Над Разломом вновь взлетели белёсые брызги, обрывки дыма, точно бесплотные призрачные пальцы потянулись вниз, к только что вырытой могиле. Черноволосый гигант брезгливо сморщился и дунул в их сторону – коротко полыхнуло тёмное пламя.
– Однако мне это не шибко нравится! – заметил гигант.
– Придётся поставить защиту, – кивнул худощавый. – Но сперва…
– Да, ты прав, брат. – Черноволосый вздохнул. – Эх, Мерлин, Мерлин! Кто б мог подумать, что нам придётся тебя хоронить? Вот так, в земле варварского мира…
– Спасённого тобой за столь непомерную цену, – сумрачно и торжественно подхватил сухопарый.
– Да, за непомерную цену… – эхом откликнулся гигант.
Они осторожно уложили в гроб обёрнутое алым саваном-плащом тело.
Черноволосый одной рукой без всякой натуги поднял тяжёлую, сколоченную из толстенных досок крышку.
– Погоди, – остановил его худощавый. – Нельзя… так быстро. Надо… проститься, что ли… – Он вздохнул, осторожно кладя руку на лоб убитому. – Прощай, Мерлин. Ты был поистине велик. Ты был как солнце. Ты… ты был достойным врагом. Ты потерпел поражение, но не отрекся от себя. Я запоздало прошу прощения у тебя, мёртвого, за то, что в своё время мы враждовали. Прости меня, если сможешь. – Мужчина наклонился, целуя мёртвого мага.
– А я… я тоже скажу. – Черноволосый расправил плечи. – Когда-то я считал тебя средоточием зла. Жизнь показала, что я ошибался. Ты победил, великий! У тебя хватило сил на то, что в своё время не смог заставить себя сделать я.
– А теперь давай закрывать, – глухо сказал худощавый.
Тяжёлая, ещё источающая слабый запах свежераспиленного дерева крышка со стуком легла на место.
– И больше уже открывать нельзя, – эхом отозвался стуку худощавый.
– Поднимаем, брат. – Черноволосый уже распустил свой длинный пояс-кушак, пропуская конец под закрытым гробом.
– Ну, взяли, что ли, – странно изменившимся голосом сказал гигант.
– Взяли, – глухо отозвался его товарищ.
Они с некоторой натугой подняли некрашеный гроб. На собственных поясах осторожно опустили его в яму. Несколько секунд постояли в пристойном молчании.
– Стой! – Худощавый внезапно схватил гиганта за руку. – Ты чувствуешь?.. Кто-то идёт!
– О да… ты прав… – Гигант зло усмехнулся. – Ну что же, это будет интересная беседа…
– Ты что! Я совсем не о нём! Смотри же, вон, смотри!
На окружающем воронку гребне появилась ещё одна фигура.
Странник, вовсе не отличавшийся богатырским сложением, узкоплечий, в грубой серой не то хламиде, не то накидке. Простые деревянные сандалии, совсем не подходящие для зимнего времени года, мягко ступали по обугленной земле.
– Вот это да… – протянул гигант, пристально глядя на новоприбывшего. – Кажется, будет драчка, брат…
– Я тоже так думаю, – последовал ответ. – Но этот мир я ему всё равно не отдам!
Разлом судорожно не то вздохнул, не то всхлипнул. Над краем взлетел широкий излохмаченный шлейф белых брызг; однако тотчас же подоспевший ветер одним стремительным ударом вколотил нечистоту обратно в извергшее её чудовищное горло. Серые тучи внезапно сорвались с мест, устремляясь все к одной точке – строго над головой неспешно шагающего незнакомца.
Двое людей застыли у незакопанной могилы. Все звуки умерли; в наступившей тишине лишь едва-едва похрустывала земля под деревянными сандалиями.
Расстояние сокращалось.
Сбившиеся, стянувшиеся в один пушистый серый шар тучи оголили небо – отчего-то иссиня-чёрное, покрытое яркими колючими звёздами.
– Хотел бы я знать, куда он дел солнце… – проворчал гигант, поддёргивая рукава, словно он собирался драться на кулаках.
– Внимание, – звенящим шёпотом сказал худощавый. – Давай, все вместе, раз, два…
Странник в серой хламиде поднял руку и улыбнулся – скорбно и с лёгкой укоризной. И, по-прежнему не говоря ни слова, продолжал идти к открытой могиле.
– Пророчества не исполнились! – яростно выкрикнул худощавый, словно пытаясь разбудить этим криком собственную ненависть. – Тебе нечего тут делать! Уходи, уходи туда, откуда пришёл! Иначе, клянусь Замком Всех Древних, которого более нет, тут появится второй Разлом!
Странник ничего не ответил. Просто улыбнулся ещё раз, мягко и понимающе. Остановился у открытой могилы, склонил голову, долго смотрел на опущенный в яму гроб и медленно, торжественно перекрестил его – священным косым крестом верующих в Спасителя. Несколько раз моргнул, словно сдерживая готовые вот-вот прорваться слёзы. Медленно нагнулся, зачерпнул горсть истерзанной огнём земли – в его ладони она тотчас рассыпалась мягкими крошками, словно хлебный мякиш, – и бросил вниз, в могилу.
А потом так же медленно пошёл прочь.
– Он… – оторопело пробормотал гигант, – он…
– Он не станет ничего тут делать. Он благословил Мерлина и его последний подвиг. – Худощавый низко опустил голову.
Они долго смотрели вслед серому страннику, пока тот не скрылся за гребнем впадины.
В два заступа великан и его товарищ быстро забросали могилу.
– Надо бы поставить… – начал было великан.
– Нет, – покачал головой худощавый. – Знаю, о чём ты думаешь, брат. Нет. Просто косой крест.
– Хорошо, – вздохнул черноволосый.
Они стояли, опершись на заступы, словно два простых усталых могильщика, весь день копавшие могилы на городском погосте.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
